Читалка лингвиста Олега Беляева: юмористические «чудачества» пастора, философская глубина английского классика и «старгородские хроники»

Лоренс Стерн, «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена»

Что послужило импульсом для чтения произведения Лоренса Стерна — сказать сложно. Мне в целом интересен исторический период, в котором происходит действие книги (конец XVII – начало XVIII в.), как и то время, когда она была написана (это уже вторая половина XVIII в.). Но, пожалуй, главным «триггером» для прочтения этой книги послужила попавшаяся мне на глаза ремарка, сделанная в «Соборянах» Н. С. Лескова от лица главного героя, отца Савелия Туберозова.

Лоренс Стерн – англиканский священник, родившийся в Ирландии, но проживший большую часть жизни в Англии (он служил настоятелем церкви в Йоркшире). Знаменит он главным образом как писатель, благодаря обсуждаемому роману и написанному позже «Сентиментальному путешествию по Франции и Италии». Литературной деятельностью он решил заняться после того, как написал сатирический памфлет, посвящённый борьбе за должность в англиканской церкви.

В отношении этой книги трудно говорить о сюжете – формально она написана как автобиография вымышленного главного героя – Тристрама Шенди. Но её автор не способен долго концентрироваться на одной теме или линии повествования и постоянно отвлекается на рассказы о других периодах своей жизни или на анекдоты о других героях книги. До момента своего рождения он доходит только в третьем томе романа. Тристраму Шенди нужен целый год, чтобы описать один день своей жизни!

Повествование в романе нелинейное, и этим он разительно отличается от большинства произведений того времени и по форме больше напоминает модернистские произведения XX века. Стерн использует и другие приёмы, неожиданные для той эпохи: необычные иллюстрации, особенности шрифта или вёрстки страницы. Так, рассказывая о смерти персонажа, он заполняет целую страницу чёрным прямоугольником, а на следующей странице помещает эпитафию в рамку.

Не думаю, что автор романа изначально имел в виду какую-либо особую, тонко продуманную структуру повествования. Центральным художественным приёмом здесь оказывается сама хаотичность, выступающая как иллюстрация ассоциативной работы человеческого мышления. Читая роман, мы узнаём в его герое самих себя, со всей нашей сумбурностью и непоследовательностью даже в «начинаниях, взнёсшихся мощно».

Произведение Лоренса Стерна – очень остроумная и обаятельная книга, которая ещё и стоит в одном ряду с «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста как роман-иллюстрация работы нашего ума.

Чарльз Диккенс, «Повесть о двух городах»

В какой-то момент я стал последовательно читать все основные произведения Диккенса, в число которых, конечно, входит и «Повесть о двух городах». Конечно, в выборе именно этой книги сыграло роль и то, что мне всегда была интересна Французская революция не только с исторической точки зрения, но и как очередная переломная эпоха, где особенно ярко проявляются характеры людей и их жизненный выбор.

Чарльз Диккенс не нуждается в представлении. Он пишет масштабное полотно об эпохе Французской революции, соединяя несколько сюжетных линий: историю французского эмигранта в Лондоне Шарля Дарнея; подпольных революционеров виноторговца Эрнеста Дефаржа и его супруги Терезы; освобождённого из Бастилии доктора Александра Манетта; и многих других персонажей, чьи биографии, как это всегда бывает у Диккенса, причудливо переплетаются на всём протяжении повествования. Такая разнонаправленная оптика позволяет показать эту историческую эпоху с точки зрения различных социальных классов в Париже и Лондоне («двух городах» из названия книги).

Диккенса часто критикуют за некоторую искусственность, стереотипность персонажей. Да, писателю не свойственен психологизм, но зато его герои выписаны очень ярко, как архетипы, которые в каком-то смысле перерастают самих себя, выходят за рамки конкретного человеческого образа. В романе таких персонажей множество, но наиболее интересными мне показались супруги Дефаржи: если в начале романа они вызывают симпатию и выглядят честными трудовыми людьми, борцами за справедливость, то к финалу они постепенно превращаются в настоящих чудовищ революции – причём этот переход описан так мастерски, что до самого конца не возникает сомнений в том, что это те же люди с той же мотивацией, но которым исторические обстоятельства позволили проявить все худшие стороны их характера.

Это не просто очень хорошо написанный, увлекательный роман, но и, пожалуй, самое талантливое из известных мне консервативных художественных высказываний. Мы часто слышим о том, что худой мир лучше доброй войны, или что почти любая революция хуже, чем даже дурной государственный порядок; но при этом и то, что власти часто сами доводят дело до революции своей бездарной политикой. У Диккенса получилось передать эти идеи в достаточно краткой и ясной литературной форме, которая, на мой взгляд, оказывается вполне убедительной – хотя историки и оспаривают многие детали его повествования.

Николай Лесков, «Соборяне»

Я решил прочесть роман «Соборяне» после просмотра замечательного спектакля по его мотивам «Чающие движения воды» в театре Петра Фоменко. Книгу я прочёл летом, во время экспедиции по изучению бартангского языка в горах Памира, в Горно-Бадахшанской АО Республики Таджикистан  – местности, максимально удаленной от места действия книги.

Думаю, на страницах православного журнала не нужно объяснять, чем «Соборяне» могут быть интересны церковному читателю. Это убедительная картина быта провинциального духовенства в Российской империи, в которой поднимается множество вопросов, актуальных как в церковной среде, так и вне её и сегодня.

В основе сюжета лежит конфликт настоятеля городского собора протоиерея Савелия Туберозова с церковными и светскими властями. Примечательно то, как этот конфликт выписан в романе: у него нет какой-либо конкретной, явной причины, и всё же само устройство жизни в провинциальном городе приводит к тому, что он не может не произойти. Отец Савелий, не делая ничего радикального или провокационного, оказывается неудобен и для церковного начальства, и для светских властей, и для местного образованного общества. В том, что он говорит и делает на протяжении романа, нет ничего особенно выдающегося, никаких подвигов благочестия; перед нами – обычный думающий человек, не отшельник и не аскет: он курит трубку, посещает приёмы у исправника, снисходительно относится к выходкам дьякона-«смутьяна» Ахиллы Десницына. И тем не менее перед нами – образ настоящего праведника, «доброго пастыря» в миру.

«Соборяне» представляют интерес для читателя как минимум по трём причинам. Во-первых, это реалистичный, почти этнографически точный портрет жизни духовенства в русском провинциальном городе второй половины XIX века. Во-вторых, это галерея архетипических образов людей той эпохи, причём это касается не только духовенства, которое выведено с особой любовью, но и персонажей романа из других сословий. В-третьих, это история о честных, искренних людях, без какой-либо вины оказавшихся лишними в своём городе, неудобными, чужими для всех, лишёнными друзей и союзников, и в результате попавших в жернова бездушной машины, которая перемолола их, даже не заметив.

Самое страшное в романе – это ощущение роковой неизбежности финала, к которому ведёт весь ход событий, сама логика устройства окружающей действительности, на которую никто из героев повлиять никак не может.

Подготовила Полина Рыжкина.