Влюбленность: романтика, крестражи Волан-де-Морта и бетонные стены

Почему нельзя переспать с человеком, которого ты любишь

Анна: Важный момент: как не перейти от чистой влюбленности к страсти, убивающей душу, превращающей всё вокруг в то самое мертвое болото? Сколько бы лет ни было человеку, тринадцать или тридцать четыре, в любых отношениях, независимо от того, что это — простое влечение, чистая влюбленность или настоящая любовь, должна быть одна важная преграда: не спать. Никогда, ни при каких условиях, независимо от того, насколько прекрасны и сильны чувства, нельзя спать с кем бы то ни было вне законного брака. Это и есть тот самый забор, который позволяет не наломать дров.

Отец Максим: Это не забор, это бетонная стена. Забор расположен несколько раньше, на мой взгляд.

Анна: Да. Стена. И вот вопрос: а почему нельзя переспать с человеком, которого ты любишь, который тебя любит, если вы не в браке?

Отец Максим: И почему?

Анна: А это вопрос глобальный, базовый: зачем мы вообще живем? Если мы обезьянки, если мы живем, как нам хочется: поели, попили, в туалет сходили, получили какие-то эмоции от просмотра фильма, если наша жизнь представляет собой простое получение удовольствий и попытку минимизировать дискомфорт, ну почему бы не спать? Тебе нравится человек, тебе хочется и ему хочется — вы спите, в чем проблема? Потом он тебе перестал нравиться, начал нравиться другой — ты спишь с другим, потом с третьим и так далее. Или с ними обоими спишь. Спишь с человеком своего пола, противоположного пола или со свинкой какой-нибудь — нет никаких границ. Звучит страшно и неприлично, будто я всё свалила в одну кучу, но вообще-то при таком отношении к жизни, к себе, к Вселенной это всё правда равнозначно. Если мы живем без Бога, то на самом деле всё позволено. Ну, кроме уголовно-наказуемых деяний, просто потому что за них в тюрьму посадят, а это значит, ты будешь лишен удовольствий и возможности исполнять свои желания.

Вся соль вот в чем. Мы здесь говорим не о чем-нибудь, а о христианском браке. А если мы христиане — простите снова за пафос, но куда без него, — мы присягаем на верность Христу и Его заповедям. Если так, то мы в принципе делаем то, что нам хочется, исключительно после того, как любое возникшее желание, любое свое чувство соразмеряем с учением Церкви, проверяем, можно или нельзя.

Отец Максим: Каждое удовольствие должно быть проверено на соответствие заповедям Божиим.

Анна: Простой пример — пост. Вот у меня в холодильнике йогурт, мой любимый, с клубникой. Я хочу его съесть, и у меня есть такая возможность. Но я смотрю на календарь: «Ой, сегодня среда, я сегодня это не ем». Я съем этот йогурт, но на следующий день. А сегодня я не ем его не потому, что мне не хочется или меня кто-то за это побьет, но потому, что сегодня пост. Если ты христианин, ты всегда соразмеряешь себя с заповедями. Кстати, в такой жизни может быть море удовольствий, приятностей и глубже — радостей, но это отдельный разговор. Сейчас мы вот о чем: есть заповедь «не прелюбодействуй». Это заповедь о целомудрии, о верности — в частности, до брака, о верности будущей жене, будущему мужу. Это заповедь о том, что ты в половую жизнь вступаешь не просто так, но в определенных рамках.

Как ни крути, всё упирается в вопрос, зачем мы живем на этом свете. А ведь мы живем не для того, чтобы получать удовольствие, но для того, чтобы прийти в Царствие Небесное. Потому что однажды моя жизнь закончится — сегодня, или через тридцать лет, или через восемьдесят лет, но это неизбежно. И жизнь нашей планеты закончится. И будет Разговор второй новое небо, и новая земля, и будет Царство Небесное, в которое мы либо войдем, либо не войдем.

Отец Максим: Этот ответ в лоб, конечно, абсолютно справедливый, базовый для православного христианина. Мой опыт подсказывает, что нецерковной аудитории то, что вы сейчас сказали, как раз подходит, как это ни странно. Когда им говоришь про Бога, им становится как-то неуютно, страшновато и приходится определяться, с Богом ты или нет.

Но я много общаюсь с молодежью и вижу, что чаще всего люди, в том числе даже церковные, не готовы это принять как данность. Они задают вопрос: «А почему это так?» Люди задают хорошие, честные вопросы, приходится объяснять. Так что я бы всё-таки объяснил, а не просто сказал, что это заповедь и так Бог велел. Я бы здесь сказал вот о чем. И на Западе, и у нас появилось отношение к интиму фактически как к спорту или животному началу, как к чему-то полезному для здоровья. Близость свели на уровень йогурта в холодильнике. Это что-то несерьезное, не требующее даже эмоциональной привязанности к человеку, с которым ты спишь.

Анна: «Постель — не повод для знакомства».

Отец Максим: Да, точно: «Как зовут ее: Марина или Лена? Мне упирается в живот ее колено», — пел кто-то из бардов 80-х годов.

Но всё же для большинства нормальных людей этого мало. Даже если они начинают с таких хаотичных отношений, с отношения к интиму как спорту, в какой-то момент они приходят к мысли, что этого недостаточно, что хотелось бы более серьезных, эмоциональных, глубоких отношений. Я сейчас даже не про христианство говорю, не про брак, а про то, что случайные, пусть и регулярные половые отношения препятствуют созданию устойчивых связей. Это первое. И это важно. И можно людям объяснить: если ты будешь спать с кем попало, то у тебя будут проблемы даже не с высоким христианским браком — проблемы будут просто с устойчивыми отношениями. Когда ты захочешь перейти к стабильным отношениям, у тебя уже будет плохо получаться.

Дальше. Люди всё-таки пренебрежительно относятся к беспорядочным половым связям даже не как христиане, а просто потому, что воспринимают их как нечто недостойное. Люди обычно хотят чего-то более высокого.

Например, ситуация, когда двое уже полгода знакомы, даже тапочки у родителей завели… Почему на этом этапе всё равно нельзя вступать в интимные отношения? Если не принесены, по-славянски выражаясь, «обеты», то есть не прозвучало обещание хранить любовь и верность, то оказывается, что нет той самой подпорки, благодаря которой ты можешь себе сказать: «Вот это моя жена. У нас еще нет детей, но я вижу эту женщину как мать моих сыновей и дочек, бабушку моих внуков, это моя подруга на всю жизнь». Без этой подпорки наши чувства теряют возможность конструктивно и продуктивно развиваться — они доходят до определенного физического и душевно-эмоционального уровня и дальше не идут. Потому что влюбленность возникает сама собой, твоей заслуги в этом нет, она просто однажды пришла и накрыла. Но любовь — это другое, она требует, чтобы человек вкладывался. Если ты не вкладываешься, любовь не растет. Даже если люди живут «гражданским браком», даже если у них в планах когда-нибудь оформить их союз, у них всё равно не получится вкладываться по-настоящему. Потому что когда «мы планируем когда-нибудь зарегистрировать отношения», в этом есть условность, это предполагает, что если нам на каком-то этапе что-то не понравится, то мы спокойно расстанемся.

Анна: Мы живем с мыслью: если что-то пойдет не так, это не проблема — разойдемся, найдем себе новых партнеров.

Отец Максим: Да. Кстати, это проблема и современного брака. Потому что развод стал очень легким, у людей есть чувство, что они не связаны.

Вчера я шел по улице, смотрю — гроза жуткая, а перед этим жара стояла страшная, а в мае заморозки были, которые все озимые побили. И я подумал, что если бы мы жили лет двести назад, эта погода привела бы к тому, что у нас был бы тяжелый голод, вокруг нас умирали бы люди. Сейчас, конечно, голод нам не грозит. Возможно подорожание продуктов, но у нашего государства есть стратегические запасы, что-то привезем из Аргентины — в общем, проблем не возникнет. А в былые времена обычный крестьянин, наблюдая нашу погоду, понимал бы, что кто-то из его близких не доживет до весны. И что бы я стал делать, если бы был крестьянином в те времена? Я бы кинулся собирать грибы, сушить ягоды, сныть подрастающую, крапиву сушил бы. Я бы вкладывался изо всех сил, потому что понимал, что если я сейчас не вложусь, то сам погибну или мои родные просто не доживут до весны.

Так и отношения. Когда я понимаю, что это моя семья, моя жена и что это навсегда, я буду вкладываться в эти отношения примерно так, как тот средневековый крестьянин в заботу о пропитании. Нормальное отношение к мужу и жене примерно такое же, как мы относимся к детям. Ребенка же нельзя поменять, с ребенком нельзя развестись. С ним могут быть плохие отношения, он может вести себя безобразно, учиться плохо, хамить, еще чего-нибудь, может приобрести какие-то вредные привычки, но это всё равно мой ребенок, я до конца буду в него вкладываться, что бы ни случилось. Но зачем я буду вкладываться в свободные отношения? Я в них до тех пор, пока мне нормально. Кому-то что-то не понравилось — мы разбежались.

В общем, легкие хаотические связи препятствуют установлению серьезных эмоциональных связей в будущем. И отношения без обязательств препятствуют возможности в дальнейшем иметь отношения с обязательствами. Это работает как запущенная программа действий. Всё, что связано с интимом, мощнейшим образом формирует поведение человека в дальнейшем.

Людей со свободным отношением к половой связи вне брака раньше называли испорченными. Блудник — человек, который испортился. Он не сможет дальше хранить любовь и верность. То есть, конечно, измениться такой человек сможет — в христианстве возможно исцеление грешника, испорченного человека, но это потребует покаяния, настоящего переосмысления жизни. Но сам поступок, блуд мощнейшим образом рушит твое будущее.

Блуд — это убийство

Анна: Я добавлю еще вот что. Целомудрие — это не только про половое воздержание и верность. Русское слово «целомудрие» — это поморфемная калька с греческого слова σωφροσύνης. Это буквально «целостная мудрость». Это про целостность человека. И когда человек нарушает целомудрие, впадает в блуд, его личность как бы дробится — будто теперь она состоит из множества осколков. Блудник становится в определенном смысле неполноценным. Вот прямо так.

Вы, отец Максим, сказали важное: искалеченная блудом душа может исцелиться покаянием. Но покаяние — это что? Вот я общалась с молодым человеком — он вроде бы верующий, в храм ходит. И спит с разными девушками. Я говорю: «Как это у тебя совмещается с верой вообще?» И он говорит: «Ну да, в прошлом месяце была у меня нехорошая связь, это грех, я был неправ, я в этом исповедовался. А та девушка, с которой я живу теперь,— это совсем другое, это уже не грешное, я так чувствую».

Отец Максим: Это и есть испорченность.

Анна: Да, и в этой ситуации важно понимать: то, что человек сходил на исповедь и даже честно признал, что какие-то его связи были неправильными, — это отнюдь не покаяние. Понятное дело, что разговор о покаянии вообще огромный, не будем на нем останавливаться. И всё же для понимания скажу: один из основных источников в этой теме — книга «Нравственные правила» вселенского учителя и святителя Василия Великого. Так вот, по этим правилам, блудник отлучается от причастия на десять лет, а прелюбодей, приравненный святителем Василием, кстати, к мужеложникам и скотоложникам, согласно 7 и 62 правилам, должен быть отлучен от причастия на пятнадцать лет. То есть срок покаяния, срок для исправления, коренного изменения блудника вообще-то вот такой — это годы, а не пара дней. Всё это не какая-то злая придирка церковных аскетов, всё это основано на представлении святых отцов о том, как устроена природа человека, на представлении о том, что для коренного перерождения, воскрешения души требуется подвиг и время. Сейчас обычно священники не отлучают раскаявшегося блудника от причастия на такие страшные сроки. Но всё же возвращение к Церкви блудника или прелюбодея возможно исключительно после того, как человек прекратил греховные отношения — если он полностью удалил их из своей жизни и не собирается к ним возвращаться.

Покаяться — значит пойти по другому пути, изменить жизнь. Тут суперобразец — преподобная Мария Египетская, которая оставила блудную жизнь и провела в пустыне сорок лет, и в результате этого покаяния она из блудницы стала по-настоящему целомудренной. То есть ее разбитая личность не просто склеилась, а явилась цельномудрой.

Это про то, что настоящее покаяние действительно способно блудника превратить в человека целомудренного! Один священник, из старой священнической семьи, который с советских времен и по сей день исповедует, говорил мне, что блудника любой опытный батюшка видит сразу — по глазам, по взгляду. Блудники, говорит, реально отличаются от людей целомудренных. Так вот, этот священник сказал, что бывало такое: он исповедует мужчину далеко не первый раз, много общается с ним — и видит его как человека глубоко целомудренного. И однажды он узнает, что когда-то в прошлом этот человек впадал в блуд. Почему же священник не увидел в нем блудника? Да потому, что этот мужчина правда уже не блудник, он принес настоящее покаяние и подтвердил его своей жизнью, годами сознательного воздержания.

Вот я к чему: если ты однажды впал в блуд, это не значит, что всё кончено и нет шансов на полноценную, целомудренную жизнь и на создание полноценного, счастливого христианского брака!

Но всё же еще лучше такой рецепт: если я хочу построить семью, которая станет раем на земле, а не тем адом, в который у нас нередко превращаются семьи, мне необходимо с юности беречь целомудрие. С юности беречь его во много крат проще и надежнее, чем расколотить на мелкие кусочки и потом пытаться их собрать.

Отец Максим: Я бы показал этот процесс разрушения, разламывания личности на куски на примере истории про Гарри Поттера. Напомню, что там главный антигерой — Волан-де-Морт. Из-за совершенных им убийств его личность оказалась расщепленной на семь крестражей, на семь частей. Вот так действует на личность смертный грех: она теряет целостность, и отдельные ее части как бы перестают ей принадлежать. Они начинают жить своей жизнью. Это я говорю для той части аудитории, которая знакома с «Гарри Поттером» и помнит, как в романе это всё хорошо описано, — когда мы апеллируем к художественным образам, многое становится гораздо понятнее.

Так вот: в любви, в семейной жизни разрушающим грехом оказывается не убийство, а блуд. Блуд точно так же, как убийство, разбивает личность.

Еще приведу в качестве примера зависимость — скажем, курение. Я хочу бросить курить, но мое курение как бы существует независимо от меня. Я каюсь, говорю: «Всё, с понедельника точно не курю». А не получается! Вредная привычка будто живет своей жизнью — как апостол Павел сказал: «Зло, которого я не хочу, но творю». Иногда древние говорили, что так действует бес: «Бес меня заставляет совершать грех». Эти образы показывают, что в таких случаях отщепленная, отколотая часть меня начинает жить сама по себе, диктуя мне, как поступать. Получается, что я уже не контролирую какие-то части своей личности. Всё это — нецеломудрие.

Анна: Но только давайте обозначим: блуд несопоставим с тем же курением. Это важно произнести, потому что даже в церковной среде нередко можно встретить представление: мол, ну да, конечно, блуд — это грех, вот такой же примерно, как курение. Просто что-то не очень хорошее, и не более того. Как конфету стащить. На самом деле блуд — это грех именно такого же порядка, как убийство.

Отец Максим: В Православии нет развернутого учения о смертных грехах, как у католиков с их семью смертными грехами, у нас более четко разработано учение о страстях. Но если говорить по-простому, есть три смертных греха, которые расщепляют душу — фактически убивают ее, поскольку она начинает существовать в каком-то совсем ином режиме. Это убийство, блуд и богохульство. То есть блуд — это столь же серьезная вещь, как отречение от Бога и убийство, а не такой грех, как, скажем, воровство, ложь или зависть. Это тоже, конечно, серьезные грехи, но они не так уничтожают душу, как блуд. И это страшно, потому что современное общество сосредоточено на борьбе с противоестественными грехами (это, конечно, правильно), но притом абсолютно спокойно относится к интимным связям с лицами противоположного пола. Дети с младенчества впитывают это легкое отношение из литературы, из кинематографа.

Счастливый брак… через блуд?

Анна: Многих сбивает с толку такое наблюдение: вокруг немало людей, которые сначала жили в блуде, а потом вышли замуж, женились — и вроде всё у них прекрасно.

Но тут, как я не раз говорила: «после этого» не значит «вследствие этого». Если люди счастливы в семье после блуда, это не значит, что они счастливы вследствие блуда. Я уже говорила, что на становление чего бы то ни было влияет множество факторов. С потолка назовем цифру — двадцать факторов. Фактор блуда разрушает самый фундамент дома. Но если почти все из них — скажем, целых пятнадцать других факторов — будут добрыми, созидающими, то, скорее всего, семья устоит, дом не рухнет. Так что счастливая семья после блуда — это счастливая семья несмотря на блуд, а не благодаря блуду. Заложить в самое основание отношений разрушающий фактор и потом пытаться склеить что-то — в любом случае рискованная идея.

И вообще: оборачиваться на чей-то опыт просто некорректно. Нередко возражают: «Я лично знаю девушку, которая спала с парнем, теперь они поженились и счастливы, — а вы говорите, что блуд разрушает семью». Но тут такое дело: может, эти люди и правда счастливы, но ты-то откуда знаешь? Делаешь вывод по фотографиям в соцсетях? И главное: долго ли длится брак твоей подруги? Целых два месяца? Или почти пять лет? Люди, да у нас семь из десяти браков распадаются! И ведь практически все распавшиеся браки поначалу считались счастливыми — ну по определению, ведь свадьба предполагает объявление всему свету о большой и счастливой любви!

Факт в любом случае такой: когда в нашем обществе блудное сожительство до брака стало нормой, тогда и разводы стали нормой. Какая взаимосвязь — вопрос большой. Но вывод неизбежен: идея «пожить до брака и узнать друг друга получше» точно не работает на укрепление семейного союза — это доказано жизнью уже нескольких поколений. Так что отсылки «к моей знакомой», к «одному моему другу», все примеры счастливых семей после блуда абсолютно некорректны.

Отец Максим: Стоит сказать, что всё-таки примеры, когда люди через блуд создают успешные семьи, — это та самая ошибка выжившего, в реальности таких примеров очень немного. Большинство людей, создающих семьи через блуд, живут плохо. Именно поэтому у нас действительно семьдесят-восемьдесят процентов разводов — люди просто не могут создать устойчивые связи. Здесь работает механизм, который был запущен еще в раю: Адам увидел, что Ева предала Бога, — это значит, она и Адама может предать.

Скажу, конечно, не про себя, не про свою семью, а вообще. Если я знаю, что моя жена до брака не допустила связи со мной — человеком, которого она любила, то я знаю, что она тем более не допустит ее ни с кем другим. Я ей полностью доверяю, она полностью доверяет мне, потому что знает, что я ради любви готов был потерпеть. И наоборот, если моя жена спала со мной на третьем свидании, даже если мы потом дошли до брака, — я понимаю, что если кто-то ей понравится, у нее может и не оказаться барьеров.

Сейчас у меня перед глазами пример: после тридцати пяти лет совместной жизни муж побывал на выездном корпоративе, влюбился — сейчас разводится. Потому что нет у него этих самых принципов. А начиналось тоже всё со свободных отношений. Здесь заложено то самое отношение к жизни, к отношениям, к себе самому: раз влюбился — значит, это «настоящая любовь». А главное, с чего мы начали разговор,— здесь всё, как «мне хочется»: раз хочу переспать, то и пересплю. Нет этого базового принципа, когда для меня важнее всего то, что сказал Бог, а не то, что я чувствую, ощущаю, чего мне хочется.

Анна: Итак, что у нас в остатке? Влюбленность как влечение — дело само по себе естественное, в этом нет ничего плохого и ничего хорошего. Влюбленность бывает светлым и чистым чувством, особенно в подростковом возрасте, когда это дружба с элементами романтики. Но нередко влюбленность связана с серьезными проблемами или сама порождает проблемы.

И проблемы в том, что в последние пару сотен лет у нас появился культ влюбленности: мальчики живут фантазиями «о Ней», девочки — грезами «о Нем». Мечты вместе с образами из романов или кино проецируются на какого-то живого человека, иногда на первого встречного — и нестыковки между реальностью и фантазиями сами по себе провоцируют те самые проблемы. Влюбленность ослепляет человека, это будто морок, зависимость.

Беда также в том, что влюбленность нередко принимают за настоящую любовь, и погоня за этим «истинным чувством» способна разрушать уже сложившиеся семьи.

Чтобы влюбленность не навредила нам, мы должны в первую очередь помнить о «бетонной стене», через которую никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя перелезать: нельзя допускать интимной близости с человеком, с которым ты не состоишь в законном браке.

Незаконная близость — это не любовь. И не просто действие, скажем, полезное для здоровья. Это грех, подобный убийству, раскалывающий личность на множество осколков, делающий человека по большому счету неполноценным. И это грех, разрушающий основание возможного будущего брака. Чтобы дать себе шанс создать не то что христианскую, а просто счастливую, крепкую, здоровую семью, необходимо помнить об этой стене, чтобы в самой сильной и яркой влюбленности не потерять голову, не потерять себя и свое счастье.

Книги издательства «Никея» можно купить в лавке храма мученицы Татианы (Большая Никитская улица, 1; на время капитального ремонта — вход со двора факультета журналистики МГУ). Студенты МГУ могут получить 10%-ную скидку на литературу духовного содержания, предъявив студенческий билет