Жизнь в тени войны: трилогия Джудит Керр

В одном из интервью Керр признавалась, что совсем не умеет и не любит придумывать — только рассказывать о том, что пережила сама. «В книге правда всё — от первого до последнего слова», — подчеркивала писательница. И здесь возникает парадокс: при дневниковой достоверности автор намеренно отстраняется от повествования. Имя главной героини изменено — ее зовут Анна (хотя в Анне безошибочно угадывается сама Джудит). Родители в книге не названы по имени (просто «мама» и «папа»), хотя очевидно, что за этими персонажами стоят реальные Альфред и Юлия Керр, а брат переименован из Михаэля в Макса. Почему это сделано, Керр не объясняла. Думается, она подошла к истории своей семьи не только как писатель, но и как художник. А чтобы сделать хороший рисунок с натуры, нужно отступить на некоторое расстояние — только так можно увидеть и целое, и частное.

Трилогию часто называют одним из лучших произведений на тему Холокоста, но эта трагедия здесь нарисована лишь несколькими (безусловно, яркими!) штрихами. Опыт семьи Керр гораздо шире и в каком-то смысле «универсальнее»: это книги об изгнании, о беженстве, об утрате и поиске идентичности. Что же касается Холокоста, то во второй книге есть такой момент: в последние недели войны, когда достоянием общественности становятся факты геноцида евреев, главная героиня отмечает, что она «ужасалась, но не удивлялась». Она знала обо всём этом по разговорам взрослых (хотя те старались скрывать самое страшное от детей), и то, что представляло ее воображение, было не менее страшным, чем вскрывшаяся реальность.

Есть множество действительно сильных, сфокусированных на трагедии Холокоста книг — от «Дневника Анны Франк» до «Мальчика в полосатой пижаме» Джона Бойна. Однако сила книг Керр в другом: они честно и скрупулезно описывают жизнь людей, которые избежали самого страшного, но всё равно потеряли слишком многое. И в то же время — это основанная на опыте «инструкция по выживанию» в трудные времена.

Первой на свет в 1971 году появилась книга «Как Гитлер украл розового кролика». Это несколько абсурдное название придумал муж писательницы, сценарист Найджел Нил. Позже Джудит вспоминала: «Это было блестящее название, но издателям оно поначалу не понравилось. Даже рецензенты говорили: «Несмотря на странное название, это очень хорошая книга»». Всё дело в том, что, спешно покидая Берлин, Анне пришлось оставить там одну из любимых детских игрушек — потрепанного кролика. В каком-то смысле Гитлер «украл» его — как и родину, и часть детства.

Трилогия начинается, когда Анне всего девять лет. Приход к власти «человека, похожего на Чарли Чаплина», бегство, статус «беженцев» — всё это пропущено через восприятие ребенка, который видит в происходящем своеобразное приключение. Отец — влиятельный публицист-антифашист — покидает страну накануне победы партии Гитлера. Семья собирает вещи, чтобы последовать за ним. Они успевают вовремя: сутки спустя после их отъезда нацисты придут забирать паспорта. Позже окажется, что глава семьи — второй в «расстрельном списке» Гитлера: «Поначалу всё было как в фильме, который прокручивают в ускоренном темпе. Вещи распродавались и раздавались, дом стремительно пустел». Каждая остановка — Швейцария, Франция, Англия — требует нового языка. Дети идут в новые школы, взрослые пытаются обустроиться на новом месте. «Я не была достаточно напугана, — говорила Джудит Керр в интервью. — Вот так я чуть нас не выдала».

Потеря достатка и положения оказывается безвозвратной. Домработница Хаймпи, которая пекла пироги и чинила носки, осталась в Берлине. Вместо привычного просторного дома — дешевое жилье, пустые кошельки. Матери приходится учиться шить, вязать и готовить с нуля. Она самоотверженно делает это, но не может не горевать о том, что это совсем не та жизнь, о которой она мечтала.

Анна впервые задумывается о том, что значит «принадлежать» — не физически, а психологически. «Но это уже будет не то же самое — мы не будем принадлежать. Как ты думаешь, мы когда-нибудь будем кому-то принадлежать по-настоящему?» — спрашивает она отца. Тот отвечает: «Думаю, нет. Не так, как принадлежат люди, которые прожили всю жизнь на одном месте. Но мы будем принадлежать понемногу во многих местах, и, я думаю, это может быть так же хорошо».

Трилогия очень ярко показывает, как одно и то же трагическое событие воспринимают и переживают люди разных поколений. Анна и Макс — дети, которые, несмотря на все сложности, неплохо приспосабливаются, способны за считанные месяцы освоить новый язык и «мимикрировать» под среду, а также завести друзей. Они чувствуют, что дом — там, где их родители. Анна даже говорит отцу, что ей нравится быть беженкой — ведь это так интересно. Они еще найдут свой новый дом в Англии, у них будет время восполнить ущерб, нанесенный Гитлером и войной.

Мать Анны и Макса — на начало повествования достаточно молодая женщина, ей около 35. Умная, образованная, красивая, но изначально не приспособленная к той жизни, которую ей придется вести в чужих странах. В Берлине у нее были деньги, положение, прислуга. Недостаток навыков выживания она компенсирует страстным желанием сохранить семью. Ее лучшие годы проходят в борьбе за существование, в попытке свести концы с концами, дать детям образование и — несмотря ни на что — детство. По сути, ей приходится взять на себя ответственность за всю семью. Это, пожалуй, самое тяжелое бремя — и о нем больше всего скажет третья книга под названием «А мама дома?».

Отец, который почти на 20 лет старше матери, остро переживает потерю идентичности: его рабочий инструмент — немецкий язык — не востребован за границей, как и темы, на которые он пишет. Он больше не может обеспечивать семью. Он не может печататься, что для писателя — катастрофа. Он не может помочь жене в ее бытовых хлопотах, так как совершенно не приспособлен к прозе жизни. Но в жизни детей и супруги он остается своеобразным духовным стержнем. Он доживет до конца войны, переживет смерть Гитлера, но у него уже не будет времени «всё исправить». Примечательно, что в третьей книге он присутствует в виде воспоминания: когда Анна и Макс оказываются в Берлине, чтобы поддержать больную мать, они случайно попадают на выставку, посвященную отцу. Так вся семья снова «соединяется».

В трилогии Джудит Керр можно найти универсальные «ключи» и ответы на вопрос о том, как пережить хаос и горе. Во время бомбежек Лондона, описанных в книге «Как Бог съел что-то не то», 15-летняя Анна начинает рисовать и посещать школу искусств. Это увлечение становится не только будущей профессией, но и способом выжить. Однажды брат говорит Анне: «Слышал, ты живешь интенсивной жизнью? Что ж, это правильно. Война может длиться вечно. Нужно от чего-то получать удовольствие». Анна влюбляется. Анна рисует. Эти мгновения смысла и счастья становятся теми «кирпичиками», из которых складывается ее новая идентичность и опора.

Трилогия раз за разом говорит: даже в темные времена есть жизнь. Но она также свидетельствует: темные времена многое могут погубить безвозвратно. Ярче всего это показывает третья книга, действие которой происходит в 1956 году. Анне тридцать два, она недавно и счастливо замужем, живет в Лондоне и чувствует себя там спокойно. Мать вернулась в Берлин, работает переводчиком в британском секторе, живет с заботливым и надежным мужчиной. Но, как оказалось, что-то в ней безвозвратно надломилось, тень войны так и не отступила. В счастливую жизнь Анны врывается звонок из Германии: мать тяжело больна и — более того — не хочет жить. Анна возвращается в родной город, который давно стал чужим. Параллельно разгорается Холодная война: происходят Венгерское восстание и Суэцкий кризис. Жизнь Анны, ее матери, ее брата накрывают воспоминания, они говорят о том, о чем молчали долгое время: «Все эти годы… Они могли стать лучшими годами моей жизни! А я маялась в тоскливых гостиницах и думала лишь о том, как достать деньги. Я считала каждую копейку, из последних сил заботилась о папе и о вас с Анной — и старела!».

И всё же финал — светлый. Кое-как восстановив равновесие в жизни матери, Анна возвращается домой, и они с мужем с радостью понимают, что она беременна. «Анна вытерла глаза и шмыгнула носом. — Только… Сейчас не лучшее время заводить детей, как ты считаешь? — Вряд ли такое время вообще бывает. — Да, наверное».

Керр прожила долгую жизнь, окруженная семьей, став не просто любимым автором миллионов, но «национальным достоянием» Великобритании. Она говорила: «Если тебе выпала жизнь, которой нет у многих других, то ты не должен тратить ее впустую». И еще: «Мир сильно изменился, изменился к лучшему. Это тотальная научная фантастика по сравнению с 1948 годом. Посмотрите на эту чудесную счастливую жизнь, которую я прожила». Она умерла в Лондоне в 2019 году.

…что бы она сказала сегодня?

В оригинале трилогия выходила с 1971 по 1978 год, но до русского читателя она добралась спустя почти полвека. В 2017–2021 годах издательство «Белая ворона» (Albus Corvus) выпустило все три части на русском языке. Перевод выполнила Марина Аромштам. Ей удалось сохранить наивно-детскую интонацию, которой главная героиня передает «взрослые ужасы». В русских изданиях, как и в оригиналах, книги сопровождаются авторскими иллюстрациями, что добавляет им особой теплоты. Заголовки частей претерпели изменения: вторая книга, изначально вышедшая под названием «The Other Way Round» или «Bombs on Aunt Dainty», в русском варианте называется «Как Бог съел что-то не то», а третья («A Small Person Far Away») — «А мама дома?». В названиях хорошо чувствуется тот же легкий и немного абсурдный взгляд на мир, который помогает героине выживать.

Маркировка «6+» на обложках формально позволяет читать первые две части (маркировка третьей — «16+») даже младшим школьникам. Однако лучший возраст для знакомства с этими книгами — от 10–11 лет. Подростки лучше поймут исторический контекст и смогут узнать в героине себя: переживание первой любви, страх быть отверженной, поиск своего призвания среди хаоса, радость жизни, несмотря ни на что. А для взрослых читателей это горькое напоминание о том, какую цену платят дети за взрослые войны, и какую цену платят родители за то, чтобы дать детям «нормальное» детство, когда мир сходит с ума.

Книги Керр будут близки и интересны каждому, кто хоть раз чувствовал себя чужим, терял дом или пытался начать жизнь заново. И, конечно, всем, кого так или иначе касалась тень войны.