Игра контрастов: «Финикийская схема» и «Агния»  

«Финикийская схема» (2025, Германия, США, реж. Уэс Андерсон)

В 1950 году матёрый бизнесмен и плут Жа-Жа Корда задумывает грандиозный бизнес-проект. Его планам противостоит правительство Соединённых Штатов и загадочный недоброжелатель, подсылающий к Корде наёмных убийц. Чтобы удержать финансовую империю на плаву, бизнесмен обращается к дочери, которую не видел много лет. Именно она – юная монахиня Лизл – должна стать его преемницей. Вместе они по очереди объезжают всех партнёров Корды с целью заключения рискованной сделки. Компанию им составляет Бьорн – личный учитель бизнесмена, стеснительный ботаник, помешанный на насекомых.

Когда говоришь о последних фильмах Уэса Андерсона, на ум неизменно приходит слово «винтаж». Вспомните «Город астероидов», пропитанный духом 1950-х. Достаточно одного кадра, где беседуют герои Джейсона Шварцмана и Тома Хэнкса: дисковые телефоны, плёночный фотоаппарат, цветовая палитра в духе старых снимков на Kodak. В кадрах нынешнего Андерсона всё чётко и прибрано, как в доме у бабушки, а сами эти кадры словно вырваны из старого семейного или туристического альбома. Вся эта эстетика перебирается и в «Финикийскую схему».  

В общем, «Финикийская схема» – старомодная вещица в духе Уэса Андерсона. Режиссёр не изменяет себе, не экспериментирует, а продолжает сгущать собственную эстетику. Он по-прежнему работает как отличник: кажется, что расстояние между людьми и предметами в кадре измерялось по линейке. Геометрического совершенства режиссёр достигает уже в начальных титрах, хотя действия в них минимум: там показано, как Корда «откисает» в ванне после очередного покушения.

Разумеется, «Финикийская схема» – это комедия. И пусть юмор в фильме не всегда тонкий, но он часто срабатывает по одной простой причине: Андерсон умело работает с актёрами. Режиссёр намеренно сужает их эмоциональный диапазон, добиваясь контраста шуток и нарочито серьёзных лиц. А лица тут самые отборные, что давно стало визитной карточкой постановщика. В главных ролях: Бенисио Дель Торо (Жа-Жа Корда), дочь Кейт Уинслет Миа Триплтон (монахиня Лизл) и Майкл Сера (ботаник Бьорн). О Сера мы недавно вспоминали в связи с его ролью в трагикомедии «Бунтующая юность» (2009). Его новый персонаж Бьорн явно был придуман с оглядкой на этот фильм. Во второстепенных ролях тоже сплошь звёзды: Матьё Амальрик («Скафандр и бабочка»), Уиллем Дефо, Скарлетт Йоханссон, Бенедикт Камбербэтч, Брайан Крэнстон («Во все тяжкие»), Том Хэнкс. Андерсон достиг уже такого уровня, что может приглашать актёров калибра Шарлотты Генсбур и Билла Мюррея на совсем крошечные роли. И они ведь соглашаются!

На выходе имеем ретрокино, где в один пёстрый клубок смешались финансовые махинации, кровная месть, вооружённый протест, шпионаж, любовь, религиозные шуточки (в рамках допустимого) и… семейные ценности. Как ни странно, последняя тема тут едва ли не самая важная. Весь фильм бесчувственный делец Корда идёт к сближению со своей дочерью Лизл. Бесконечно далёкие друг от друга, они всё-таки придут к простому семейному счастью в финале. Поэт бы сказал: «Бывают странные сближенья!» Мы же скажем: «В фильме, где Бога играет Билл Мюррей, всё не могло закончиться плохо».

«Агния» (2024, Россия, реж. Павла Стратулат)

Агния – мать-одиночка. Она живёт на Крайнем Севере в аварийном доме без отопления. В какой-то момент общее состояние дома приводит к трагедии: её сын Макс выпадает из окна, заигравшись с сосульками. К счастью, мальчик не погибает, но инцидент косвенно влияет на знакомство Агнии с местным чиновником Борисом. Вскоре Борис предлагает женщине работу – сделать для него настоящую русскую печь. Как потомственная печница, Агния берётся за дело. Вскоре она вместе с сыном переезжает жить на участок Бориса. Присутствие странной печницы вносит волнение в жизнь местных обитателей.

«Агния» – необычное кино. Начинается оно как социальная драма – тема аварийных зданий кажется очень уж злободневной. При этом есть в нём и привкус задумчивого артхауса. Возникает он из-за главной героини. Агния показана человеком молчаливым, погружённым в себя, далёким от людей, и это влияет на атмосферу фильма. Дальше всё постепенно меняется. В историю вводятся новые персонажи – дочь Бориса Василиса и его жена Настя. Первую можно назвать трудным подростком. Или странным. Странность же эта произрастает из образа жизни: девочка учится на дому, и на неё явно влияет эта искусственная изоляция. Жена – и вовсе эфемерное существо. Она «ничего не умеет», и просто кормит птичек в саду. Уставшие от затворничества мать и дочь тянутся к Агнии, хотя их интерес трудно назвать дружеским. Он больше похож на примесь любопытства и вызова – вопреки Борису Василиса и Настя хотят хоть как-то разнообразить свою жизнь.  

Странные отношения героев влияют и на жанр. В нём появляются оттенки триллера. Кажется, что в этом тихом уголке (дом чиновника находится за городом) может произойти что угодно. Некоторые российские критики почувствовали эту нервную неопределённость и начали сравнивать «Агнию» с «Паразитами» Пон Джун-хо и фильмами Йоргоса Лантимоса. По правде сказать, общего тут мало. Герои Пон Джун-хо – явные мошенники, обманом проникающие в чужое жилище. Агния же не пытается куда-либо «проникнуть». Она такой человек, которого нужно тащить куда-либо силком. Она даже не проявляет солидарности с жильцами своего дома, когда те начинают бороться за свои права. В какой-то момент Агния действительно начинает влиять на Василису с Настей. Те даже перебираются спать в гостевой домик, где обитает печница. Есть только одно но: вопреки законам жанра (того же триллера) главная героиня не прикладывает никаких усилий, чтобы кого-то подчинить или притянуть. Всё происходит само по себе. Деконструкция жанра – не иначе!  

А вот с фильмами Лантимоса работу Стратулат роднит разве что ощущение эдакого угрюмого фатализма. Но это что-то трудно вербализуемое, «разлитое в воздухе». Причём у российского режиссёра это встречается редкими промельками, в то время как греческий эксплуатирует подобное более активно. Сама Стратулат от этих сравнений отнекивается, хоть и признаёт, что Лантимос ей близок.

Ближе к финалу в «Агнии» снова происходит сдвиг жанров. Эпизод, в котором Агния ищет Бориса в тёмном лесу, снят на грани яви и сна. От него отчётливо разит сюром, так что кажется неслучайным и сказочное имя Василиса, и постер картины с изображением птицы Сирин. В финале же фильм приобретает отчётливые сатирические нотки.

Социальная драма, триллер, сказка, сатира. «Агния» блуждает между жанрами, избегая каждого из них. Фильм подобен своей героине, которая так же сходится с другими людьми – по касательной, без полного взаимопонимания. Похоже, Агния в каком-то смысле сторонится и зрителя, потому что зритель чувствует отстранённость и пишет в отзывах: не могу сопереживать такой героине. Но нужно ли?

Как гласит один безымянный афоризм: «Кино – это ложь, с помощью которой мы говорим правду». Очень точные слова! И если отталкиваться от них, то не так уж важно, что Агния – не самый приятный персонаж, а жанр фильма расплывается. Правда всё равно прорывается с экрана: матерям-одиночкам приходится нелегко, чиновники нередко бездействуют, изоляция способствует кризису коммуникации, люди – хрупкие существа, которым не хватает заботы, понимания и тепла (иногда «тепла» в самом прямом смысле). При этом в «Агнии» попадаются отдушины, которые не нужно искать между строк. Например, когда Варвара, Настя и Агния танцуют после удачного приготовления ухи. Или когда Агния лежит со своим сыном на полу новой квартиры и смотрит в потолок, любуясь солнечными зайчиками. Это моменты, ради которых стоит жить. И ради которых снимают кино.