В ответе за тех, кого приручили: как устроено зооволонтёрство в России

Порой мы забываем, что кроме нашего обустроенного и уютного мира есть «другое измерение»: подвалы, свалки, помойки, голод. И в нём живут не только люди, но и их ближайшие друзья – собаки и кошки. Упоминания в СМИ они удостаиваются обычно в связке с живодёрами, «приютами-концлагерями» или нападениями на беззащитных прохожих. И лишь немногочисленные кураторы, которые забирают с улицы животных, лечат, откармливают и социализируют особо диких, знают, что «собаки бывают кусачими только от жизни собачьей». Мы поговорили с людьми, которые посвящают большую, а иногда и большую часть жизни зоозащите.

1276 1

Волонтёрство как стиль жизни

Приюты для животных бывают муниципальные и частные. Муниципальные финансируются из местного бюджета, и их немного. В Москве – всего десять. Во многих региональных столицах и вовсе нет такой роскоши. Частные приюты содержат волонтёры на деньги благотворителей – таких мест гораздо больше, но не везде животным хорошо. Пресловутый БАНО «ЭКО» помнят многие – это название стало нарицательным для собачьих «концлагерей», где животных морят голодом и жаждой, держат в тесных клетках, забивают насмерть, не убирают ни трупы, ни экскременты. 

Анна Тукацинская – основатель и директор «Лесного приюта», который находится в Истринском районе Подмосковья. «Лесной» работает по ОСВВ (способ обращения с бездомными собаками: отлов-стериллизация-вакцинация-возврат – прим. Td) в Истринском и Клинском районах: забирает безнадзорных собак для стерилизации и вакцинации, а тех, кто не сможет впоследствии выжить на улице, оставляет у себя и ищет дом.  

– Раньше волонтеры могли посещать нас только по субботам и воскресеньям, – вспоминает Анна, – а теперь добавился еще третий день – среда. Довольны все: и собаки, и люди. Чем занимаются наши добровольцы? Пиарят приют и животных, социализируют питомцев, развлекают. Собаки наши приучены к поводку, быстрее привыкают к людям. Это облегчает пристройство, которое сократилось в последние полтора года. Иногда к нам приезжают представители различных организаций, которые хотят помочь: привозят корм, игрушки, лекарства, играют с собаками. На регулярной основе, конечно, нет. Но даже разовый визит лучше, чем ничего.

photo1700904464 1
Анна Тукацинская

Волонтёр Евгения Дрёмова из Москвы также отмечает, что разовых помощников в приютах, как правило, намного больше, чем постоянных. Часто в глазах обывателей зооволонтёры – это некие неадекватные неудачники, которым некуда тратить время. Есть стереотип, что это либо пенсионеры, либо одинокие женщины среднего возраста. Это, конечно, слишком узкий взгляд на ситуацию. Да, женщин в волонтёрском движении действительно больше, чем мужчин, в остальном же – есть и семейные, и одинокие, и многодетные, и безработные, и директора компаний, и студенты. Объединяет всех только любовь к животным и желание помочь.  

– Мои знакомые зооволонтеры – как правило, очень успешные люди, – говорит Евгения Дрёмова. – Конечно, мы никому в карман не лезем, но видно, что люди состоялись в жизни. В последнее время приходит и много молодёжи, школьников.

В муниципальном приюте в Бирюлёво под опекой Евгении находится 11 собак. На ней – выгул, социализация, пристрой, лечение.

– Однажды я увидела у знакомого в социальной сети сообщение, что в Бирюлёвский приют приглашают волонтёров, – вспоминает Евгения. – Он как раз находится недалеко от моего дома. С тех пор я помогаю животным и как волонтёр приюта, и как волонтёр-фотограф: делаю фото, с помощью которых мы потом пиарим собачку на различных досках объявлений. 

Подключиться к помощи приюту может любой желающий, объясняет девушка. Для этого не нужно иметь специальных знаний или навыков – достаточно просто позвонить на общий телефон и договориться о времени визита.

– Мы в чате волонтёров обсуждаем, кто в какой день может взять новичка себе в помощь, – говорит Евгения. – Заранее показываем человеку, как надеть поводок либо шлейку, чтобы собаке было комфортно, обучаем поведению рядом с животным. Если видим, что человек готов к самостоятельному общению с собаками, он может получить удостоверение волонтёра.

photo1700904509
Евгения Дрёмова

Во многих городах – например, в Нальчике – нет ни одного муниципального приюта. И с частным не всё гладко. Альни Сурхоева уже семь лет спасает животных в Кабардино-Балкарии: лечит, кормит, пристраивает в добрые руки. Сейчас у Альни 47 подопечных – частично они находятся на передержках (что не слишком распространено на Кавказе), кого-то она приносит домой, а кого-то пристраивает с улицы. И часто в другие города.

– На Кавказе над помощью бродягам в лучшем случае смеются, в худшем – могут и побить, – признается Альни. – Бабулек, которые кормят животных, с лестниц спускали. Единственный пристраиваемый контингент животных у нас – щенки-мальчики маленьких собачек: их не надо много кормить. Они должны бегать по двору и гавкать, если придёт посторонний. Их так и называют «звоночек». Девочек пристраиваем крайне редко, взрослых крупных девочек – никогда. 

Отлов и стерилизация животных, по словам волонтера, на Кавказе явление редкое: во-первых, это стоит денег, во-вторых, расценивается некоторыми как грех. Альни вспоминает:

– Раньше, как только произносили слова «стерилизация» или «кастрация», у большинства глаза на лоб лезли: «Вы что, не дадим уродовать собаку». Были и проклятия. Сейчас, когда говоришь, что отдавать щенка будем только после кастрации, реагируют чаще всего нормально. Иногда даже сами просят помочь со стерилизацией.

Откуда берутся бездомыши

photo1700904597 1
Альни Сурхоева

В появлении животного на улице виноват всегда человек. Этого не любят признавать, но большая часть беспризорных собак и кошек – самовыгульные. Особенно это явление популярно в частном секторе: открыл калитку, выставил собаку, она и шляется целыми днями. А если что случится, то будьте уверены, «хозяин» не объявится – собака будет названа бездомной. 

Волонтеры условно разделяют бездомных животных на несколько категорий:

– потомки уличных особей, обитателей промзон, гаражей, лесополос;

– выброшенные животные. Взяли люди щеночка или котёночка, он стал расти, гадить, грызть – наигрались. Завели в чужой подъезд и закрыли дверь поплотнее. Или вывезли в лес. Прошлой осенью мои соседи спасали измождённую молодую алабайку: «добрые люди» связали бедняжке лапы (обездвижили) и выкинули. 

– категория под названием «радость материнства». Некоторые хозяева наивно думают: «Моя кошечка/собачка должна родить для здоровья, а её котят/щенят мы легко пристроим по соседям». «Авито» и «Юла» пестрят такими объявлениями, однако в реальности результат часто не совпадает с ожиданиями. Куда девать подросших малышей? На помойку, на остановку, к магазину, под двери приюта или волонтёра. Ещё любят комментировать так: «Это же ваш бизнес» (честно говоря, такой «бизнес» – прямой путь к банкротству). 

– «несостоявшиеся бизнес-планы» тех, кто решил заработать на матке животного. Этих людей называют разведенцами: они вяжут собаку/кошку без племенной работы, иногда даже путём инбридинга (скрещивания близкородственных особей). Потомство появляется невыдающееся, а то и вовсе больное. Никому не нужное, без документов. Продаются такие «плоды предпринимательства» всё так же в Интернете ниже рыночной цены. А те, кого продать не удалось, идут на улицу.

photo1700904531
Евгения Дрёмова (слева) и волонтёр Дарья Ладенкова

Существуют ещё так называемые «бабкины квартиры»: когда психически нездоровые пожилые люди занимаются собирательством несчастных животных, приводят домой и не ухаживают. В результате «питомцы» мрут от голода и болезней и бесконтрольно плодятся. Потом такие квартиры разгребают волонтёры, потому что соседи таких «добреньких бабушек» начинают страдать от запахов, насекомых, писать во все инстанции.

В последнее время возникла и ещё одна, новая группа бедолаг: животные беженцев и мобилизованных. Бывает, призванным на фронт действительно не на кого оставить лучшего друга, а с собой его, естественно, не возьмёшь. Но, к счастью, появляются и приюты, где принимают таких собак, ухаживают за ними. Свою помощь предлагают и отдельные волонтёры.

Ежедневно меняется мода

В группе риска по бездомности сейчас находятся хаски, алабаи, йорки, джек-расселы. Когда в Голливуде сняли фильм про умную лабрадоршу Марли, все захотели лабрадоров, впечатлившись собачьими талантами. Спрос тут же родил предложение. На улицах появились толпы лабрадоров. Мало того, что случилось сумасшедшее перепроизводство собак, так ещё и породу испортили: дисплазия, слепота, несоответствие параметрам породы… 

Потом «хаски-голубые глазки» стали признаком «стиля». Сейчас породные команды и приюты переполнены ими: люди заводят красивую собаку, а о том, что ей требуется много нагрузки и пространства – не слышали. Начинает хаски выть по ночам – её быстро ждёт улица.

Алабаи до сих пор востребованы: их плодят для охраны и боёв. Становятся ненужными – выбрасывают. И пошли звонки в администрации: «На нашей улице ходит алабай, сейчас всех съест, уберите, а то отравим/застрелим/задавим». Ловцы или волонтёры выезжают забирать алабая – некоторые собаки даже без наркоза покорно садятся в машину. 

– На Кавказе алабаи долго на улице не задерживаются, – рассказывает Альни Сурхоева, – люди боятся их из-за грозного вида и поэтому сразу убивают, не дожидаясь волонтёров. Им здесь тяжело выжить – как и питбулям, стафам. Мы стараемся забрать таких собак побыстрее.  

А кошки? Знали бы люди, сколько «шотландцев» и «британцев» гниют по подвалам да побираются на помойках!

photo1700904597
Альни Сурхоева

Под крышей дома своего

Венцом деятельности ответственного зооволонтёра является пристройство животного в добрые руки. Оно всегда сопряжено с рисками, хоть хозяева и подписывают договор «Об ответственном содержании животного». На лбу у человека не написано, каким он станет хозяином – не всегда можно распознать «проблемные ручки». Однако, например, в конце октября не пристраивают чёрных кошек, чтобы не нарваться на сатанистов. Некоторые не отдают животных одиноким мужчинам. Кто-то просит справку от аллерголога, чтобы не было потом неприятного сюрприза. Не доверяют мигрантам. Волонтёр остаётся на связи с теми, кому доверил подопечного.

– Сначала проводим собеседование, насколько человек готов именно к этой собаке, – говорит Евгения Дрёмова. – Если, например, пожилой человек хочет взять активного подростка, мы намекаем на то, что ему, возможно, нужна более взрослая и спокойная собака. Активному человеку, напротив, мы флегматичную собаку, которая любит поваляться на травке, не отдадим – им вместе будет скучно. Мы не «впариваем», человек должен сам осознать. Кому-то не с первого раза отдаём. Пусть приедут домой и ещё раз всё взвесят. Некоторые волонтёры просят приезжать четыре-пять раз до пристройства. После ненавязчиво отслеживаем судьбы – просим сведения в первые сутки, через день, позже – раз в неделю, в месяц. А потом с праздниками друг друга поздравляем, заодно получаем фото. 

Если есть сложности, то они, как правило, проявятся в первый месяц – утверждает волонтер. Бывают и возвраты. Как-то одинокая женщина взяла немолодую собаку, а позже вернула ее на доживание.

– Встретила мужчину, он ей поставил условие: или я, или собака, – объясняет Евгения. – Моя коллега забрала «старичка» к себе домой, он прожил у неё два года. Ещё двух вернули через пять лет. В первом случае объяснили, что собака вдруг перестала слушаться: «Она глупая, заберите её обратно». К счастью, мы быстро нашли ей новый дом. Во втором – родился ребёнок.

photo1700904553

 У Альни Сурхоевой свои истории: 

 – Алису возвращали дважды. Первый раз, когда она была щенком. Её взяли на выставке, а через две недели попросили забрать, потому что она воет. Я забрала истощённое животное на грани смерти… Эти люди запирали Алису в сарае, не кормили. С огромным трудом удалось её спасти. Алиса выросла, и уже взрослой её забрали второй собакой в частный дом в Подмосковье. Первая собака – овчарка. Поначалу всё было прекрасно, Алиса привыкала. И слишком привыкла. Начала «охранять» свою семью, лаять на прохожих. Девушка-хозяйка в этот момент была беременна, её это нервировало. И вместо попытки позаниматься с кинологами Алису вновь вернули нам. Мелких собак тоже бросают. Я перестала размышлять, почему так…

Иногда волонтерам приходится самим выручать пристроенное животное из нештатных ситуаций. В 2021 году даже нанимали частного детектива, чтобы найти поправевшего при сомнительных обстоятельствах бультерьера, исчезнувшего сразу после отправки «домой».

– Поднимали коптер, опрашивали свидетелей, использовали другие поисковые методы, – вспоминает Анна Тукацинская, – Безрезультатно. А вот небольшую собаку, которую забрали в семью неделю назад, нашли уже на улице. Люди подписали договор, где обозначена ответственность сторон, в том числе и регулярное предоставление фотоотчётов. Просьбы прислать фотографию игнорировали. Выяснилось, что собаку брали не для себя, а на охрану заброшенного объекта. За время поисков собака успела сбежать с «работы», её поймали и привязали в лесу. Она сутки так просидела, но в итоге happy end – приют своих не бросает! – забрали. 

Полтора года назад была похожая история. Фото не присылали три недели. Мы поехали сами по адресу из договора, жильцов дома не было, собаки тоже. Пошли искать по посёлку, звали. И она высунула голову из-под крыльца одного из домов. Но из-за сильного испуга к нам не пошла, забилась в нору. С трудом её выманили, несли на руках в машину. Оказалось, что она сразу убежала, но люди скрыли этот факт.

Теневая экономика разведенцев

imgpreview 2

По отношению к беспризорным животным применяются меры как законные, так и противоправные. А что делать с теми, кто эту проблему создаёт? Активисты, неравнодушные политики трубят во весь голос: нужна регистрация питомников, контроль над ними, наказание для разведенцев. Но ничего не меняется десятилетиями – потому что это прекрасный неконтролируемый доход. Тот самый «серый нал», который не облагается налогами.

Анна Тукацинская настаивает: 

 – Поможет только ОСВВ и запрет на разведение животных, не имеющих племенной ценности! Регистрация – как сопутствующая мера. Народ уговорить сложно: люди думают, вдруг следом налог на животных введут? Лучше выбросим, пока не поздно. Мы со своей стороны навели порядок в обоих районах с нуля. Сейчас сложнее без бирки встретить собаку, чем с биркой. Рождаемость бездомных заметно снизилась, а вот бесконечные щенки от домашних собак не уменьшаются. Мы их в приют их не берём, они ложатся на плечи волонтёров. Это кран, из которого постоянно льётся. Пока это на законодательном уровне не пресекут, никакие отстрелы, сожжение в крематориях не помогут. 

Опыт успешного применения ОСВВ показывают регионы, где закон выполняется: есть приюты, идёт контроль за исполнителями госконтрактов. А также действуют волонтёры, которые выступают и в роли общественных инспекторов, и помощников при отлове. Хотя везде есть проблемы. Те регионы, которые не могут обеспечить инфраструктуру для ОСВВ, найти добросовестных подрядчиков, зато прекрасно «осваивают» средства, –получают стаи голодных нестерилизованных животных, которые, конечно, могут попасть в новостные сводки. Виновными назначают собак и волонтёров, потому что те их кормят. На самом же деле виноватыми являются чиновники, которые допускают такое развитие событий. 

Сейчас приняты поправки к ФЗ 498, согласно которым регион получает полномочия регулировать численность бездомышей на своё усмотрение. Тут же обрадовались и заявили о скорых организованных убийствах животных те регионы, где хуже всего статистика по бродягам, нет ни одного приюта, зато есть массовые отравления уличных собак и кошек, фотосвидетельства массового живодёрства (Якутия и пр.), могильники (Астраханская область и пр.). Это путь к ускоренному расчеловечиванию. У нас много лет отстреливали животных. Их меньше не становилось. Обременение на охотников не уменьшалось. А вот если остановить воспроизводство, тогда никто и не будет раздражать и некого будет бояться.           

Все люди могут бояться: других людей, ядерного взрыва, собак. Страх иррационален. Отсюда и многочисленные хоррор-истории о нашествии собак-убийц. Но в каждой ситуации надо разбираться отдельно. В Махачкале свалили вину за смерть девочки на бродячих собак, – а экспертиза показала, что она была изнасилована и убита. В Курсаково несколько лет назад якобы собаки загрызли парня на лесопилке, оказалось, что это были не собаки. Волонтёры Истринского района несколько недель подряд по ночам патрулировали территории, где жили их подопечные, чтобы не дать возможности живодёрам реализовать свои наклонности. Я вместе с коллегами караулила безобидного бездомного пса, чтобы его не извели «добрые люди», пока страсти не улеглись. Знаем мы и о жестоких детях, которые убивают щенков кормящей суки, или играют ими в футбол, а потом их родители забивают лопатами ту самую собаку, которая укусила «невинных деток». В любом случае, однозначности в таких историях никогда нет. Стоит вспомнить немецкую пословицу: «Проблемы собаки находятся на другом конце поводка».

Нашли ошибку в тексте?
Выделите её мышкой и нажмите:

Ctrl + Enter
Поддержи
«Татьянин день»

Друзья, мы работаем и развиваемся благодаря средствам, которые жертвуете вы.
Поддержите нас!

Пожертвования осуществляются через
платежный сервис CloudPayments

Читайте также

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии