Правдивая сказка без намеков: новый роман Виктора Ремизова

Одно из примечаний гласит, что слово «сказка» использовано в исконном значении — хроники событий, отчета или даже свидетельских показаний. Всё это настраивает на крепкую историческую прозу, жанровую и дидактически кристальную. И действительно, книга не обманывает читателя и честно путешествует вместе с ним то по ледяному мелководью, то по устью реки вместе со средневековой экспедицией русских колонизаторов, пилигримов и рейнджеров в одном лице — через неласковые, но богатые земли Якутии.

Действие «Анабарской сказки» разворачивается в самый разгар освоения Сибири. Когда отгремели бои отрядов Ермака Тимофеевича и по берегам рек строились русские города, которые начали заполнять купцы, ремесленники, чиновники и путешественники-первооткрыватели — народ особый, не способный сидеть на месте. Именно таков главный герой — помор-мореход Данила Колмогор, потомственный моряк и речник, честный и незлой мужик, мечтающий об экспедициях на Камчатку, а вынужденный служить воеводе Петру Урасову. Воевода правит Якутским острогом методами угроз, подкупов, интриг и двойной бухгалтерии, щедро пополняя и казну государя, и собственный карман. Урасов вынуждает Колмогора плыть в противоположную сторону от желанных земель — за реку Оленек в дебри мятежного Анабарского края, по которому разбрелись полубеглые мужички и казачки, уже давно не присылавшие ни «рухляди» (пушнины), ни вестей. Там же пропал — то ли бежал, то ли сгинул — предыдущий разведчик от Урасова Анисим Леонтьев.

Такие знакомые по школьным учебникам истории, но далекие от нас реалии, как моржовый клык, соболиные шкурки, ясак, местные народы — тунгусы и юкагиры, заложники-аманаты, здесь оживают и обретают силу. На упрощенном материале средневековой логистики и номенклатуры (казна, печати, таможни, сборы, челобитные) Виктор Ремизов показывает, в какой удивительный клубок на землях Сибири сплетались интересы правящих сословий, купцов, военных, тех самых мореходов-путешественников и, например, толмачей с картографами — именно последние через пару-тройку веков составили класс технической интеллигенции.

К ним принадлежат яркие персонажи книги — протагонист Савва Рождественец, молодой толмач и картограф от Бога, и кузнец Михайла, воплощающий свободолюбивый дух русского мастерового. Есть и отщепенец-монах Тихон, отпущенный из монастыря мудрым старцем и прибившийся к ватаге речников: он и суровый схимник, и доверчивый простец, и гуманист, и молитвенник. В сибирском краю Тихон отмечает особое присутствие христианского, соборного духа в людях, хотя добра почти ни от кого не встречает — живет бедно и голодно, в нужде и насмешках. Он преображается только на скромных службах, которые совершает по праздничным дням в случайных церквях и молитвенных домах молодой русской губернии. В тяжелой жизни Тихон видит особую открытость Божественному, особый молитвенный настрой людей, объединенных общими скорбями. За это он ценит сибирский край и двигается дальше, неся истинную веру в проникнутые шаманские духом неприветливые места.

На другом полюсе — мятежные, вороватые правители и чиновники, сотники и десятники, прибывшие в новые земли далеко не с благими помыслами. Такие по воле Урасова есть и в отряде Данилы Колмогора. При всей их разгульной «сечевой» анархичности они всё же боятся Бога, но способны и на грубое слово, и на жестокую выходку.

Между полюсами — большинство персонажей романа во главе с самим Данилой и его другом Иваном. Они не ищут чужого и даже готовы пожертвовать тем, что имеют сами, ради романтической мечты открыть новые земли и перспективы. Рука об руку с такими «мечтателями» действуют прозорливые и мудрые купцы, вложившие деньги в экспедицию. Но большинство «срединных» — просто в меру авантюрные люди, вошедшие во вкус единственно возможной в те времена свободной жизни.

Таким образом, «Анабарская сказка» — удивительно масштабная и полнокровная вещь. Не только образец художественно безупречной книги, но и потрясающе прописанный сеттинг. Роман суровый, мужской, воспитывающий волю и уважение к титаническому подвигу предков, умудрившихся не только выжить в Сибири, но и принести туда дух русской цивилизации. А может, там и выковался этот дух? В пути на восток и север, в холоде и нужде среди бешеных возможностей, в умном и взаимовыгодном общении с местным населением, в движении вперед и обустройстве оседлых мест.

Нехватка женских персонажей — а точнее, их полное отсутствие — оправдывается художественной задумкой и суровой правдой жизни. Однако в конце книги присутствует своеобразная компенсация: платонический роман Саввы с дочерью сибирского вождя, росток нежности и романтических чувств, озаряющий суровую реальность повествования. Росток этот обречен не прижиться — слишком уж тяжела якутская почва для межнациональных, межконфессиональных, а заодно ранних и непонятных с сословной точки зрения браков. Зато Савва определенно меняется, взрослеет. Оттачивается его мастерство картографа, и из сомнительного пассажира на корабле Данилы молодой человек превращается в творца сложного, по-настоящему важного для экспедиции дела.

Не стоит думать, будто «Анабарская сказка» идеализирует историческую действительность. Несомненно, автор проделал титаническую работу в библиотеках и архивах, выкристаллизовывая сложную историю путешествия «туда, не знаю куда». Сколько ужасных и кровавых подробностей жизни на фронтире могло бы заиграть мрачными и безысходными тонами! Всего нескольких деталей разгульной, беспутной казачьей жизни хватило, чтобы омрачить финал — однако Ремизов смотрит на жестокость персонажей как на некую условность, позволяя прорастать в сюжете только добрым плодам уважения и сотрудничества.

Что ж, хорошо бы таким «сказочникам», как Виктор Ремизов, иметь силу и над реальной жизнью. Да они и имеют! Ибо зло не может творить ничего, кроме смерти, а разум и доброе сердце двигают человека к новым горизонтам, наполняют мир книгами, церквями, городами и новыми людьми. И эта сказка, к счастью, не ложь.