«Последнее дело майора Чистова» и Водолазкина. Новый метадетектив о главном
Новую книгу Водолазкина мы ждали! После выхода прогремевшего и не забытого «Лавра» (к его экранизации должен вот-вот приступить Эмир Кустурица) прошло уже четырнадцать лет. За это время Евгений Германович порадовал нас несколькими блестящими романами: немного конспирологический «Авиатор» (2016), трогательный «Брисбен» (2019) о границах человеческих возможностей, пародийно-сатирический «Оправдание Острова» (2020), потрясающая эпопея о безграничности человеческой памяти «Чагин» (2022) и вот наконец — «Последнее дело майора Чистова». О чем на этот раз?

Наверное, это самый легкий и воздушный роман мастера. Он наполнен юмором и сатирическими деталями современности, однако выходит, по традиции текстов автора, за временные и стилистические рамки. Начинается «Последнее дело» в немного пелевинской манере романа «IPhuk 10», где историю полицейского расследования рассказывает литературный алгоритм Порфирий Петрович. В романе Водолазкина рассказчик не алгоритм, но начинающий писатель и по совместительству лейтенант полицейской службы Егор Ведерников. По идее литератор-полицейский не меньшее чудо, чем пишущий искусственный разум. А пожалуй, даже и большее — ибо что еще искусственному интеллекту делать, как не писать тексты?
А вот лейтенанту петербургской полиции Ведерникову, помимо пробы пера, предстоит еще очень многое: сидеть в засаде на Серафимовском кладбище, ожидая появления призрака, арестовывать подозреваемого в убийстве торговца по кличке Лёлик, воздыхать (небезнадежно) по молодой сотруднице ведомственного отряда Валерии и читать много-много материалов к последнему делу майора Чистова. Убит врач-нейрофизиолог Георгий Литвин, стоявший на пороге важного открытия в сфере развития искусственного интеллекта. Снова ИИ рука об руку с литератором. Однако вместо хитроумного пелевинского алгоритма-победителя, заточившего живого человека в тенета виртуальной реальности, Водолазкин пытается решить другую проблему: как освободить искусственный разум из плена искусственности и снабдить его настоящей вечной душой?
Попав в крепкие литературные лапы Евгения Германовича, жанр детектива быстро обернулся своим высокодуховным братцем — «метафизическим» детективом, который впитал литературную традицию Федора Достоевского, Эдгара По, Гилберта Кита Честертона и даже Стивена Кинга. Это такой детектив, который не опускается до интриг в духе «кто сделал» или «почему сделал». Этот гибрид философии, богословия и палп-фикшн берет несколько выше и задается следующими вопросами: в чем отличия человека от носителя ИИ? Почему детективы занимаются поиском тела, а не души? Что такое человеческая память? Как можно с ее помощью создать новую цифровую душу для алгоритма? Кстати, вопрос «зачем» создавать эту душу почему-то не озвучивается ни одним из персонажей «ПДМЧ». Просто любовь нуждается в душе, и если вы любите человекоподобного робота — например, как домашнего питомца — и при этом вы нейрофизиолог, как герои романа Гоша и Гриша Литвины, то всё как-то без этого ясно. Чисто научный подход: делаем то, чего нет, и смотрим, что будет.
ВОТ ЧТО МЫ ПИСАЛИ О ДРУГОМ РОМАНЕ ВОДОЛАЗКИНА
Повседневность и есть счастье. О романе Евгения Водолазкина «Авиатор»
Интересен сам метод, который ученые — напомню, один из них найден мертвым — используют для создания души у робота Ивана Ивановича. В его энциклопедическую память вносятся случайные события человеческих жизней. Масштабная библиотека таких бессмысленных, почти бессодержательных, но ярких и живых, очень индивидуальных воспоминаний содержится в ноутбуке, который находят на месте преступления.
В этом месте роман напоминает книгу Антона Понизовского «Обращение в слух», где реальные истории граждан — в документальном искусстве это называется вербатим — вплетены в текст как повод и темы для диалогов персонажей. В романе Водолазкина такие вставки не становятся чем-то явно влияющим на действие, но служат обрамлением довольно пышной и подчас фантасмагорической истории. Они показывают мастерство Евгения Германовича, способного достоверно придумать что-то глубоко личное и даже интимное, имеющее смысл как удивительная отдельная тема в симфонии. Эти эпизоды — то, что обычная человеческая память редуцирует при монтаже события в нейронной цепочке воспоминаний: необычный цвет неба, чья-то улыбка или, наоборот, что-то страшное или странное из детства, сложная, неоднозначная эмоция. Такие «нарезки» в мультфильме «Головоломка» персонажи отправляли в «яму забвения». Именно эти недооцененные воспоминания, которые Водолазкин лаконично определил как «пробел», по мнению героев романа, и могут — при достижении определенной критической массы в сознании робота — зародить в нем душу.
Загадка цифровой души в романе так и остается загадкой. То ли «голем» заблудится в лиминальных — простите за модное слово — пространствах чужих воспоминаний, то ли благодаря любви получит божественный месседж, и в нем проснется душа, о которой придется вечно заботиться.
Основной же вопрос произведения, пожалуй, не в том, возможно ли сконструировать душу. Дело в том, возможно ли ее вообще «опознать»: увидеть во время отхода от мертвого тела, ощутить в себе или почувствовать в ближнем. Иными словами, найти подобно иголке в стоге сена — именно такими поисками и занимается майор Чистов со странным именем Каспар (папа работал в Каспийском пароходстве) и прозвищем Философ. Надо сказать, этот душевед и романтик не чурается грубых «жегловских» методов и может проявить характер «бывшего детдомовца». Вообще временами роман напоминает балабановский фильм: если и не «Груз 200», то «Брат» со «Жмурками» точно.
Главное же достоинство «Последнего дела майора Чистова» — это неспешный, яркий, понятный, смелый и разнообразный язык. Писатель надежно укрывает нашу действительность традиционным для своих романов вневременным коконом, состоящим из анахронизмов, преувеличений и метафор. Здесь и гуляющие по Питеру недалекого будущего скелеты, и гоголевский партикулярный сарказм, и сатирические пируэты, какие мог бы изобразить Салтыков-Щедрин, живи он сегодня (одни только Лёлик и Болек, торговцы из круглосуточной забегаловки, чего стоят).
Гротеск удивительным образом смягчает метания и душевные поиски тучного майора Чистова. У него наклевывается «висяк» в деле об убитом нейрофизиологе, приставленный лейтенант чудит и крутит шашни со стажеркой, подполковник требует скорейшего решения по делу, а сам переезжает в один подъезд с майором да вдобавок заводит роман с Тоней, бывшей любовью Чистова по интернату… А тут еще призраки убитого нейрофизиолога звонят по телефону, встречу назначают. Конечно, как не начать поиски души убитого вместо убийцы!
Майор неосознанно приближается к разгадке тайны, но, согласно законам метафизического детектива, раскрытие преступления — не самое главное. Главное — разговор по душам. А мы знаем еще со времен Порфирия Петровича (того самого, из «Преступления и наказания»), что такая беседа от «страшного» допроса мало чем отличается. Да, в общем-то, ничем.
«Татьянин день»
Друзья, мы работаем и развиваемся благодаря средствам, которые жертвуете вы.
Поддержите нас!
платежный сервис CloudPayments