1 декабря 2005 г. в конференц-зале Союза писателей России состоялось представление и первое обсуждение российской общественностью «Русской доктрины» («Сергиевский проект»)

1 декабря 2005 г. в конференц-зале Союза писателей России состоялось представление и первое обсуждение российской общественностью «Русской доктрины» («Сергиевский проект»), подготовленной группой известных ученых, политологов, журналистов.

1 декабря 2005 г. в конференц-зале Союза писателей России состоялось представление и первое обсуждение российской общественностью «Русской доктрины» («Сергиевский проект»), подготовленной группой известных ученых, политологов, журналистов. В обсуждении приняли участие зам. главы Всемирного Русского Народного Собора мтрп. Смоленский и Калининградский Кирилл, зам. главы Всемирного Русского Народного Собора, председатель Правления Союза писателей России, член Общественной палаты РФ докт. ист. н. В. Н. Ганичев, вице-спикер Госдумы ФС РФ С. Н. Бабурин, докт. филос. н., политолог А. С. Ципко, авторы документа, писатели, публицисты, ученые. Круглый стол состоялся при поддержке и активном участии Фонда «Русский предприниматель» и одноименного журнала, Всемирного Русского Народного Собора.

Встречу вел Валерий Николаевич Ганичев. Во вступительном слове он рассказал, что обсуждемый документ создавался группой экспертов (от 50 до 100 человек) в течение года и впервые был представлен в октябре этого года на греческом о-ве Керкир, где в день празднования преставления св. прп. Сергия Радонежского открылась «Русская неделя на Корфу», посвященная памяти св. прав. Феодора (Ушакова). Причиной появления этого знакового документа явился глубочайший геополитический кризис, поразивший мир после распада СССР. Против нашей страны было применено «консциентальное оружие» (разрушающее менталитет противника) – с провозглашением нашей страны «империей зла» с середины 80-х гг. Мы извне и изнутри услышали такое количество брани, похабщины, увидели такую непристойность в наш адрес, что любой другой народ бросился бы в самоубийственный бой против обидчика. Но у патриотических здоровых сил не оказалось адекватного орудия противодействия. Постепенно такие духовные силы собрались. Они ковали «оружие ответа» этой агрессии. Это оружие может выковаться только на духовно традиционалистской основе: «Если для других наций крах государства – это еще не полная катастрофа… то мы, потеряв государство, потеряем все. Но даже если исходить из худших сценариев, у нас есть поучительные и вдохновляющие примеры. Это св. Александр Невский и прп. Сергий Радонежский, именем которого назван наш проект» («Русская доктрина»). Для представления проекта слово было предоставлено трем его соредакторам: членам Союза писателей России канд. филос. н. В. В. Аверьянову, зам. главного редактора журнала «Русский предприниматель» А. Б. Кобякову и обозревателю радио «Маяк» Е. С. Холмогорову.

В. В. Аверьянов сразу обозначил, чем данный документ не является: он не является теорией национальной идеи. «Русская доктрина» — это не 5-ая, новая платформа (если считать, что сейчас существуют социально-демократическая (включая коммунистическую), либеральная, консервативная и националистическая платформы). Она создавалась как оружие защиты от разрушения национального менталитета для консолидированных патриотических общественных сил. В документе представлены несколько сценариев будущего развития России, и это конкретные программы консервативных преобразований. Именно консервативных, ибо главная теоретическая формула доктрины – «динамический консерватизм». В отличие от большинства политических платформ, опирающихся на идею независимости от того или другого, «Русская доктрина» основана на принципиальной зависимости – зависимости от России, от ее будущего.

По мнению А. Б. Кобякова доктрина является всеобъемлющей работой – в ней нет содержательных лакун. Затронуты все проблемы нашего бытия: от идеологических до демографических, от военного строительства до культуры, от безопасности до науки. По многим из этих направлений представлены уже сложившиеся программы преобразований.

Е. С. Холмогоров выделил 7 основополагающих принципов, выдвинутых «Русской доктриной».

Первый можно назвать принципом реставрации будущего России, потому что сейчас Россия – страна без будущего. Авторы документа уверены не только в возрождении страны, но и в том, что именно ей принадлежит будущее в мире.

Второе. Целостность русской нации основана на 2 началах: православной вере и реальной российской, русской истории. Эта история творилась святыми, которые побеждали в битвах, собирали вокруг себя русские земли, формировали нашу кульутру. Поэтому история России в высшем смысле священна.

Третий принцип провозглашает первенство смыслократии, т. е. власти смысла и над смыслом. Не денег, насилия или власти политической, а власти над смыслами бытия. Нужно увидеть вечные смыслы, данные в Откровении, создать ткань этих смыслов.

Четвертое – принцип государственного строительства, самодержавия не только как идеальной формы правления – монархии, но как собирания целостной системы власти, национальных сил для реализации определенных национальных задач. Хотя, по словам Холмогорова, авторы документа надеются на будущее чудо – возрождение русской монархии.

Пятый принцип, экономический, заключается в необходимости возвращения от мирового рынка, базара, на котором мы чужие в силу объективных обстоятельств, к народному хозяйству – рациональной системе, осуществляющейся в интересах нации.

Шестое – принцип социально-демографического национализма: установка на собирание живых сил нации, прекращение ее вырождения; жесткая, но открытая миграционная политика (Россия принимает всех, кто готов признавать ее законы).

И, наконец, седьмой принцип – принцип новой цивилизации. Цивилизация – это определенная структура, позволяющая выработать новую этику, новую модель поведения. На сегодняшний момент Россия существует в заимствованных материальных и этических формах.

После представления новой доктрины ее создателями собрание приступило к обсуждению ее положений. Докладчиков было очень много, рассмотрим наиболее важные и полемические выступления.

Сопредседатель Союза писателей России, проф. МГУ, докт. ист. н. С. В. Перевезенцев, оценив безусловное положительное значение «Русской доктрины», как отражающей веяние времени, высказал 3 критических замечания по ее содержанию. Во-первых, обилие новых терминов (динамический консерватизм, смыслократия), мешающее восприятию идей, находящихся на острие общественного внимания. Во-вторых, непроработанность вопроса бытия именно русского народа. А от его решения зависит существование нашей державы. С точки зрения Перевезенцева, русский вопрос должен стоять во главе угла, иначе сама русская доктрина растворится в общероссийских проблемах. В-третьих, представленный документ – пока еще предмет для обсуждения внутри узкого круга людей, общеинтеллигентская разработка. Этот совершенно нерабочий документ может рассматриваться только как предмет будущего разговора.

Известный политолог, докт. филос. н. А. С. Ципко, чья рецензия на «Русскую доктрину» в ближайшее время должна появиться в «Литературной газете», отметил, что к «Русской доктрине» следует относиться как к духовному, социально-философскому продукту и рассматривать его в 2 контекстах: с точки зрения русской общественной мысли, и с точки зрения патриотического движения за последние 15—20 лет. Доктрина – свидетельство важного перелома в истории патриотического движения. Она являет собой переход от патриотизма чувства и сердца к патриотизму ума и высокой квалификации. Это возвращение к традициям русского православного консерватизма через 15 лет после распада СССР. Из слабых сторон А. С. Ципко отметил одну – попытку рассматривать историю как отдельные несостоявшиеся куски (была дореволюционная Россия – оборвалась; потом оборвалась советская Россия, посткоммунистическая). При таком подходе эти куски самодостаточны, и авторы доктрины стремятся один из них – дореволюционный — реставрировать, поскольку апеллируют к понятию православной русской цивилизации. Очень важное в данном контексте определение русской самобытности дано лишь отрицательно (мы не такие как). А следовало бы рассмотреть конкретно-психологические типы, которые были в России и которые мы потеряли. В трактовке определенных событий много наивного и неуважительного к прошлому нашей страны. Таким образом, чтобы перейти на язык конкретики, «Русская доктрина» должна быть выведена с историко-философской точки зрения на уровень описания конкретно-психологический. Тогда она станет ближе народу и превратится в реальную программу.

Владыка Кирилл, мтрп. Смоленский и Калининградский, выделил как яркий положительный момент то, что «Русская доктрина» — заявка на некий целостный документ, который может лечь в основу важного общественного процесса. Интересно, что не обозначены авторы отдельных разделов: отказ от личного авторства свидетельствует о целостности коллектива и его идеи. Важно и то, что в доктрине прописано, что нам конкретно нужно сделать, чтобы лучше жить. Однако даже при первом, поверхностном знакомстве с документом возникает вопрос: для чего этот текст? И по содержанию, и по форме он претендует на то, чтобы быть доктриной, собирательным началом. Если предполагается, что доктрина должна быть положена в основу некоего плана действий, то для кого? Кто должен на ее основе создать практическую программу по выходу из кризиса? Здесь напрашивается несколько ответов: это может быть одна из существующих партий, несколько партий, действующих единым фронтом, или новая партия. Тогда на основании доктрины нужно будет писать партийную программу и создавать конкретный план вывода страны из кризиса. Если так, то «Русская доктрина» — вполне понятный политический документ, который в том числе стремится стимулированию политического процесса. Такая точка зрения имеет право на существование. Таким образом, доктрина может иметь смысл, если на ее основе будет создан политический программный документ. Однако, поскольку Церковь критически относится к самому понятию политических партий, по той простой причине, что партия – частное, а Церковь – общее, открытое для всех, что Церковь призывает к общему делу, а партия – к тому, чтобы это общее дело осуществлялось в ее рамках, очевидно противоречие между системой политического плюрализма и христианским универсализмом. Поэтому для Церкви «Русская доктрина» интересна не как основа политических действий, а как основа широкого диалога о ценностях. В тексте документа 2 рода ценностей – базисные и надстроечные — смешиваются. В то время как только базисные ценности должны входить в национальную доктрину, ибо на их основе достигается общенациональный консенсус. Мы боимся выборов потому, что они каждый раз сопряжены с сотрясением основ, низвержением базиса. Поэтому сейчас наша главная задача – достижение национального согласия по базисным ценностям. «Русская доктрина» стала бы органической частью общенационального дебата по этому вопросу, инициировать который могла бы Госдума. Владыка подчеркнул, что согласие по базисным ценностям, достигнутое в процессе смиренного и вдумчивого разговора, оградило бы всех нас от опасности потрясения основ во время очередных выборов.

Следите за обновлениями сайта в нашем Telegram-канале