Надо быть вместе

Рассказ настоятеля храма мученицы Татианы протоиерея Максима Козлова прихожанам храма о его участии в XI Всезарубежном съезде православной молодежи, проходившем в Сан-Франциско с 25 июня по 3 июля 2004 года.

Рассказ настоятеля храма мученицы Татианы протоиерея Максима Козлова прихожанам храма о его участии в XI Всезарубежном съезде православной молодежи, проходившем в Сан-Франциско с 25 июня по 3 июля 2004 года.

Мероприятие, в котором мы участвовали, называлось ХI Всезарубежный съезд православной молодежи. Такие встречи проводятся в разных епархиях РПЦз каждые два года. На них съезжаются молодые люди не только из региона, где проводится эта встреча, но и из других епархий Русской зарубежной церкви. Это для них важно по многим причинам. Даже в России мы часто ощущаем себя рассеянными в языческом или атеистическом окружении. Тем более там, среди людей инославных или вовсе неверующих, полезно увидеть, почувствовать, что есть кто-то еще кроме тех двух-трех православных семей, которые ты знаешь. Кроме того, для проведения съезда есть чисто практический повод — молодежи надо где-то знакомиться, надо думать о создании семьи.

Конечно, до нынешнего года и речи быть не могло о присутствии на таком мероприятии представителей Московской Патриархии. Только недавние события сделали возможным то, что мне поступило приглашение от организационного комитета съезда приехать самому и привезти с собой кого-то из наших прихожан. Святейший Патриарх, к которому я обратился за указанием как поступить, благословил ехать и свидетельствовать о том, как мы живем, как чувствует себя в России православная молодежь.

Проводился съезд в городе Сан-Франциско, на западном побережье США, в Западно-Американской епархии, во главе которой стоит архиепископ Кирилл, один из активных сторонников восстановления нашего церковного единства. Мероприятия съезда проходили при кафедральном соборе иконы Божьей Матери «Всех скорбящих радости», который известен тем, что это один из самых крупных храмов русского зарубежья в Америке. По масштабам его можно сравнить с нашим Свято-Никольским собором в Нью-Йорке, построенным святителем Тихоном. Храм «Всех скорбящих радости» возведен стараниями очень известного подвижника благочестия ХХ века архиепископа Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского (Максимовича), который Зарубежной церковью причислен к лику святых. Собор благоукрашенный, пятиглавый, построенный в стилизации под средневековую русскую архитектуру. В этом соборе почивают мощи Иоанна Шанхайского, которые фактически нетленны.

Мне уже задавался вопрос о том, как мы относимся к вопросу о святости архиепископа Иоанна Сан-Францисского. На мой взгляд, очень точно на это вопрос ответил митрополит Ювеналий — глава нашей комиссии по канонизации святых. Он сказал, что мы не сомневаемся в святости архиепископа Иоанна, но мы не ставим сейчас вопрос о его канонизации просто потому, что когда будет достигнуто воссоединение, то по самому факту восстановления церковного единства он будет обретаться в святцах единой Русской церкви. Поэтому мы ждем того дня, когда Иоанн Сан-Францисский сможет призываться не только в частной молитве, но и в наших храмах на общественном богослужении.

На съезде было около 100 участников. В основном это были представители северо-американских епархий и Австралии. В силу разных причин там почти не было европейских представителей и представителей Южной Америки. В съезде участвовали молодые люди в возрасте от 18 до 23 лет, самым старшим было 24-25. То есть в основном были люди студенческого возраста.

Кто составляет эту молодежь? В западной части Соединенных Штатов очень большое количество русских выходцев из Китая, тех наших соотечественников, которые в конце Гражданской войны оказались в Китае. После того как к власти в конце Второй мировой войны в Китае пришли коммунисты, те, у кого остались иллюзии, вернулись Советский Союз и оказались в лагерях, а не питавшие таких иллюзий уезжали дальше. Часть осела в Австралии, часть в Южной Америке, определенная часть добралась до Соединенных Штатов. Таким образом, там много «китайских русских». Другая часть — это DP (departed persons). Те, кто не вернулся в Россию после Второй мировой войны. Есть определенный процент эмиграции советского времени (небольшой), и очень много тех, кто только недавно уехал из России туда на постоянное жительство или по работе там долго пребывает. Сейчас это около трети прихожан Зарубежной церкви и молодежи представленной на съезде.

Для большинства из присутствовавших, что для нас было удивительно, английский является первым языком. Хотя там есть и потомки русских эмигрантов. Для тех, кто не сам уехал, а кого привезли родители, английский, безусловно, является первым языком. На съезде было два рабочих языка (русский и английский), был обеспечен синхронный перевод. Девять десятых заседаний съезда проходило на английском языке. Характерно, что если доклад или сообщение делалось по-русски, то наушниками пользовалось до трети аудитории, когда же он делался по-английски, фактически никому, кроме тех, кто со мной приехал и еще пары человек перевод не требовался.

Каждый день съезда начинался с Божественной литургии, за которой присутствовали фактически все участники съезда. Многие из них пели. И это не смотря на то, что участвовавшие в съезде молодые люди подолгу гуляли, укладывались в 2-3 часа ночи. Дальнейший день чаше всего проходил так: после завтрака был какой-то большой доклад и ответы на вопросы, а после обеда проходил круглый стол, в котором было 4-5 главных участников, выступавших с короткими сообщениями по теме стола, а после этого была свободная дискуссия. Иногда было по два круглых стола или по два доклада в день. К этому присовокуплялись познавательно-паломнические или просто познавательные поездки, мероприятия, экскурсии.

Доклады носили в основном или духовно-пасторский либо церковно-образовательный характер. Там фактически не было каких-то полемических вопросов. Затрагивалась тема наркотиков, греховного образа жизни, понимания красоты как церковного идеала, проблемы выбора, который должен делать молодой человек в своей жизни. Специальный круглый стол был посвящен не просто проблеме семейной жизни, а ухаживанию, отношениям до брака в силу особенной актуальности темы для молодых участников.

Проблемы у молодежи у них в чем-то сходные с нами. Это проблемы бытия православного человека в инославном или безверующем окружении. Так как студенческая молодежь живет в основном в кампусах (общежитиях), то обсуждались вопросы, о том, читать ли молитвенное правило открыто или скрытно от соседей, молиться ли перед едой, осеняя себя крестным знамением, как соблюдать посты, как отказываться от субботних развлечений и ходить на всенощное бдение. Кроме этого, у них есть проблемы, чем занять молодежь помимо деятельности на приходах. Петь на богослужении — это хорошо, помогать при храмах — хорошо, но у молодых людей есть ощущение, что они, в отличие от представителей других конфессий, ничего не делают. Они не хотят включаться в совместную с протестантами или другими инославными социальную деятельность, потому что стараются дистанцироваться от инославных насколько это возможно. А своих сил у отдельных приходов для каких-то начинаний немного.

На круглом столе «Русская церковь сегодня» обсуждались темы обретения нами церковного единства. Доклад, который я делал на съезде, назывался «Время выходить из подполья — быть православным человеком в России сегодня». В нем я постарался рассказать о реалиях нашей церковной жизни. Конечно, они нашу церковную жизнь не знают. Надо сказать, что у многих из них сейчас минусы в восприятии поменялись на плюсы. Приезжая сейчас в Россию, они видят, как много храмов открылось, видят и другие достаточно благостные картины. Но мы-то с вами знаем, что у нас есть всякое и в церковной и в государственной жизни, как минусы, так и плюсы. Все в разных степенях смешано. Это им еще предстоит узнать.

Раньше они имели о нас фантастически отрицательное представление. То есть представление, что мы — Церковь подвластная КГБ, не делающая ничего для народа Божия и существующая только для показа иностранным туристам. Это представление о нас у них сейчас в основном преодолено. На фоне этого преодоления у многих возникло слишком восторженное отношение к тому, что последние 15 лет у нас происходит. Иным кажется, что у нас едва ли уже не православное государство. Тут приходится отрезвлять людей. Хорошего у нас много, но не так однозначно мы должны это расценивать. Я думаю, что теперь они должны будут отказаться от своих иллюзий и вот тогда у них будет более-менее адекватный взгляд на то, что происходит.

И мы, по крайней мере те, кто находится в контакте с клириками и прихожанами Зарубежной церкви, больше узнаем о их жизни. У нас тоже были иллюзии о том, что это крайне консервативная церковь, в которой все только на русском, старый стиль и все такое прочее. Но даже богослужение у них совершается где-то на церковно-славянском, а где-то и на английском языке. У них есть приходы, где служат целиком на английском языке. Апостол и Евангелие обязательно читается на двух языках, на церковно-славянском и на английском. И даже если богослужение совершается преимущественно на славянском, то часть его, некоторые ектеньи, какие-то песнопения совершаются на английском языке. Какой-то стилизации под XIX век, в которой наши полемисты, бывало, упрекали Зарубежную церковь, нет. Я не заметил там этого вовсе. И духовенство и молодые люди — это вполне люди XXI века и граждане своего отечества. То есть они, в общем-то, конечно, больше американцы или канадцы, чем русские. Они — американцы или канадцы русского происхождения, но при этом православные и стремящиеся оставаться православными люди.

В отношении самого богослужения у нас с ними отличия минимальные. Устав их очень похож на наш. Степени сокращения богослужения соотносимы с теми, что мы встречаем в разных московских храмах. Утреннее и вечернее правила такие же. Подготовка к причастию, в целом, такая же, как у нас. Наверное, там большее количество людей следует к практике более близкой к дореволюционной, то есть скорее реже причащаться, но тщательнее готовится. У нас все же сейчас скорее практика чаще причащаться, но несколько менее тщательно готовится (по количеству богослужений, посещаемых перед причастием).

Меня удивило то, что они очень хорошо поют. Притом, что в основном там были люди, не имеющие специального музыкального образования. Но из случайно собранных разных людей сразу составился очень хороший хор. У нас, если собрать аналогичное количество даже воцерковлённых молодых людей, не занимающихся специально церковным пением, то так не споют. Когда мы куда-то ездили в автобусе, то меня просто поражало, насколько слажен и богат их репертуар. Это и русские народные песни, песни начала XX века, белогвардейские песни времен гражданской войны, просто американские песни.

У них, в отличие от нас, есть 2 формы участия в приходской жизни. Есть так называемые члены приходов. Это те, кто берут на себя обязательства осуществлять не очень большой, но регулярный ежегодный взнос на приход. Они являются членами приходского собрания, обладают на нем голосом. Раз в год они получают отчет о том, как эти средства расходовались. Другая, большая часть, не являются такими вот фиксированными членами, они просто ходят на службы, исповедаются, причащаются, но гарантированных финансовых обязательств на себя не берут.

Внутри приходов у них есть так называемые сестричества, которые самостоятельно организуют основные работы по храму (свечи в храмах, книжную торговлю, питание). Например, питание этого съезда организовывалось сестричеством. Такого рода добровольный благотворительный труд внутри прихода осуществляется на регулярной основе значительной частью прихожан. Это то, чему нам можно у них поучится, уж не знаю насколько воспроизвести.

Отношение к нам было в целом весьма доброжелательное. Каких-то выпадов или косых взглядов, что, мол, мы из Московской Патриархии, не было. Впрочем, надо заметить, что по сравнению с ноябрем, когда я был в Нью-Йорке (на расширенном пастырском совещании), в Русской зарубежной церкви начался процесс внутренней поляризации в связи с процессом нашего воссоединения. Большинство, не абсолютное, но все же большинство мирян, духовенства и архиереев за воссоединение единства. Несомненно, за воссоединение и сам глава Зарубежной церкви митрополит Лавр, многие епископы. Но есть и те, кто не принимает этого пути. Когда литургическое общение и каноническое единство между нами будут восстановлены, какая-то часть из них уйдет в тот или иной раскол. Люди трезвомыслящие относятся к этому как к неизбежному. Речь идет о том, чтобы как можно меньше было бы тех, кто окажется в этом расколе. Поэтому так важна просветительская работа и вот такое наше общение.

В целом о съезде осталось очень светлое впечатление. Многие из участников выражали намерение приехать к нам и пообщаться. Надеюсь, что этот разговор будет доходить до дела. Именно в этом общении ломаются стереотипы восприятия. Когда человек выдумает себе что-то в голове, то он тут же начинает с этим бороться, когда он глаза в глаза смотрит на другого человека, у него все становится на место и вместо фантомов начинается реальная жизнь. А реальная жизнь лучше всяких виртуальностей. Широкое общение, которое сейчас становится возможным, ломает все эти накопившиеся за долгое время стереотипы и перегородки. Поэтому, я надеюсь, что они в ближайшее месяцы все чаще будут бывать в России и на нашем приходе. Мы будем принимать их с любовью, не делать «потемкинских деревень», будем стараться показать им то, что есть. Я думаю, что, в любом случае, дело это Божье. Мы теперь не можем себе позволить роскоши быть разделенными. Нас, православных русских людей, в конце концов, слишком мало. Надо быть вместе.

Фоторепортаж

Следите за обновлениями сайта в нашем Telegram-канале