«Не стоит приглаживать церковную жизнь»

Интервью с протоиереем Максимом Козловым, настоятелем домового храма св. вмч. Татианы при МГУ о книге Майи Кучерской «Современный патерик: чтение для впавших в уныние».

Интервью с протоиереем Максимом Козловым, настоятелем домового храма св. вмч. Татианы при МГУ о книге Майи Кучерской «Современный патерик: чтение для впавших в уныние».

– Отец Максим, книга Майи Кучерской «Современный патерик: чтение для впавших в уныние» продавалась (не без Вашего ведома) в книжной лавке Татьянинского храма. Каково Ваше отношение к этому произведению?

– Сразу могу сказать, что я отношу себя к читателям, которые очень порадовались тому, что такая книга появилась. Почему? Книга М. Кучерской заполняет собой лакуну, все очевидно ощущаемую в нашей современной церковной словесности. Лакуну, в которой должны находиться книги о сегодняшней реальной, а не идеальной, желательной, или исторической жизни Церкви. О том, какие мы, – нынешние православные христиане, – есть на самом деле. А не о том, какими бы нам хотелось видеть себя на основании житий святых.

– Вы относите эту книгу к сатирической литературе?

– Она сатирическая в том же смысле, что и Гоголь. Если «Ревизор» – сатира, то и это тоже сатира.

– Но церковная жизнь многими часто воспринимается как нечто, не подлежащее широкому обсуждению. А в книге в том числе описываются недостатки священнослужителей. Это вызывает непонимание: «Как можно про батюшек писать такое?!»

– Можно писать то, что мы о них знаем. Как можно говорить на кухне о том, что «я к отцу Петру на исповедь не пойду, потому что отец Петр выпить горазд, а к отцу Василию – потому что он не умеет в разговорах хранить то, что мы ему на исповеди сказали». Но как об этом можно написать? А так, как мы даем горькое лекарство человеку для того, чтобы он не заболел потом тяжелой болезнью. Пусть человек будет готов к тому, с чем ему придется столкнуться в повседневной церковной жизни. При этом важно, что книга написана явно изнутри Церкви, это не взгляд постороннего человека, как, например, у Михаила Ардова (который был когда-то протоиереем до его ухода в раскол), где абсолютно холодная ирония снаружи.

– То есть у Кучерской, на Ваш взгляд, иной подход к описанию жизни Церкви?

– Здесь очень легко увидеть разницу. М. Ардов продолжает традиции своих предшественников. Он – потомок одного из авторов «Двенадцати стульев» и «Золотого теленка». Это та самая ерническая традиция, которая существовала в советской литературе. У М. Кучерской другое. Это – действительно патерик. Это восходит к тем правдивым рассказам о жизни Церкви, которые мы имеем.

– Я слышала такое мнение о Майе Кучерской: «Она что, умнее нас? Выступает в роли аввы (аммы)?»

– Она наблюдательнее, литературно одареннее многих. И еще – мужественнее, потому что выпустить такую книгу под своей фамилией означало готовность подвергнуть себя критике в свой адрес. Но что критикующие часто склонны игнорировать? Они концентрируются на нескольких наиболее жестких повествованиях из сборника и умалчивают об остальных. И об отце Николае Гурьянове с острова Залита, и о приснопамятном отце Павле Груздеве. А насколько лучше рассказ М. Кучерской литературы на тот же сюжет отца Артемия Владимирова «Батюшка с чемоданчиком»! Насколько ЭТО жизнь, а то – морализирующая литература. Здесь я верю, а там читаю филологические рассуждения. А трагический рассказ о священнике, восстановившем подмосковный храм, а потом оказавшемся в ОВЦС и все потерявшем! Таких удивительных, трогающих душу рассказов в этой книге немало.

Количество святых в этой книге даже выше, чем мы в реальной жизни их встречаем. И поскольку рассказы об искрах или даже костре святости рассеяны среди других, им читатель верит. Он знает, что в жизни именно так. А если выкинуть все «отрицательные» рассказы и оставить только о подвижниках благочестия, то степень доверия к книге будет намного меньше. В ней не будет правды.

– Что касается «скандальных» моментов: как Вы отнеслись к рассказу «Постник»? У многих вызывает недоумение батюшка-людоед, который, тем не менее, пост держал строго, а настоятель не мог его сместить, потому что заменить некем, опять же «пост человек строго держит»…

– Это, по сути дела, не более чем развернутый комментарий к словам святителя Филарета (Дроздова), который еще в XIX веке на вопрос, что можно есть в пост, ответил: «Можно все, кроме людей». Мы за собой это хорошо знаем: мясо можем в пост не есть, и при этом терзать ближних своих.

– Как воспринимать рассказы М. Кучерской на тему женского монастыря? Что это за злые игуменьи (рассказ «Царевна-лягушка»), смиренные послушницы, этакие православные крошечки-хаврошечки?

– Я рискну подвергнуться критике, но все же спрошу: а что, не так? Разве это не правда, разве не нужно кричать об этом во весь голос? Десять раз подумаешь, прежде чем дать благословение на поездку просто паломником в женский монастырь. Я не буду называть публично монастыри, их по пальцам можно пересчитать, куда можно без страха поехать человеку. Где он не натолкнется на хамство, ханжество, просто жестокость, где он увидит христианскую любовь. Я знаю, что отец Иоанн (Крестьянкин), когда к нему обращаются за благословением на постриг в женское монашество, почти никому не разрешает. А профессор А. Осипов с ужасом говорит о том, что у нас открылись десятки монастырей при отсутствии опытных руководителей. В женских монастырях это сугубо сказывается, с учетом эмоциональной специфики, которая в монастыре никуда не девается. Плюс они еще многочисленнее и по количеству насельниц. Об этом вопиять нужно, а не говорить, что у нас «все хорошо, прекрасная маркиза»…

– Ну, показали мы такую страшную ситуацию. Да, мы такие. А выход какой из всего этого?

– Но мы показали и другое – что вопреки всему этому Церкви можно и должно быть. А без последнего рассказа книга была бы неполна – всех нас, вот таких, любит Бог. Он за нас, за таких, отдал Сына Своего единородного, дабы каждый верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную. Что не в крепости организации, не в сотнях монастырей, не в православных президентах наша надежда, а во Христе Иисусе, Спасителе нашем. Это так очевидно прочитывается во всей совокупности повествования.

Стоит сравнить историю В. В. Болотова или А. В. Карташева с благочестивыми «Рассказами по истории Русской Церкви» М. В. Толстого. Эти рассказы невозможно читать – так все гладко, что противно становится с десятой страницы. А у Болотова или Карташева – знаем: вот она, правда о Церкви. У того же В. В. Болотова в его «Истории Вселенских соборов» видно, каковы человеческие страсти, немощи, интриги, и при всем том – какое торжество правды Божией. Не стоит «приглаживать» церковную жизнь под благочестивую стилистику «Русского паломника» середины XIX века. Мы должны избегать этого в церковных публикациях. Мы должны избегать страха видеть жизнь Церкви такой, какая она есть. Нужно говорить об этом вслух, потому что за мужественным признанием – путь к исцелению.

Приложение

«Поверьте, я очень помню, как один брат, идя вслед за мною от больницы до самой церкви, поносил меня, а я шел впереди его, не говоря ни слова. Когда же авва узнал это, – не знаю, кто сказал ему о сем, – и хотел наказать брата, я пошел и пал ему в ноги, говря: «Ради Господа, не наказывай его, я согрешил, брат нисколько не виноват». И другой также, по искушению ли, или от простоты, Бог знает почему, немалое время каждую ночь пускал свою воду над моею головою, так что и самая постель моя была омочена ею. Также и некоторые другие из братий приходили ежедневно и вытрясали свои постилки перед моей келлией, и я видел, что множество клопов набирались в моей келлии, так что я не в силах был убивать их, ибо они были бесчисленны от жара. Потом же, когда я ложился спать, все они собирались на меня, и я засыпал только от сильного утомления; когда же вставал от сна, находил, что все тело мое было изъедено, однако же я никогда не сказал кому-нибудь из них: не делай этого, или зачем ты это делаешь? И я не помню, чтобы я когда-либо произнес слово, могущее смутить или оскорбить брата. Научитесь и вы друг друга тяготы носити, научитесь благоговеть друг перед другом; и если кто из вас услышит от кого-нибудь неприятное слово или если потерпит что сверх ожидания, то он не должен тотчас малодушествовать».

Авва Дорофей (конец VI – начало VII века). Поучения, послания, вопросы, ответы.
Поучение четвертое, о страхе Божием.

Следите за обновлениями сайта в нашем Telegram-канале