Еще раз о чудесах и героях

Скажу честно, последнее время я редко покупаю книги. С тех пор, как я окончил университет, у меня не хватает воли экономить на обедах и пиве, чтобы вдохнуть еще раз ни с чем не сравнимый запах заветного корешка свеженапечатанной книжки или провести ладонью по шершавым страницам какого-нибудь «фолианта» из букинистического магазина. Если я покупаю книги, то малого формата и в мягком переплете: так и дешевле, и в метро читать удобней, и в карман влезает. Такого рода книжку «Новомученики Балканские» я купил недавно в лавке Татьянинского храма, больше для очистки совести (купил же хоть что-то!), чем из интереса. Однако этот небольшой сборник житий новомучеников, пострадавших в Османской империи, поразил меня до глубины души.

Скажу честно, последнее время я редко покупаю книги. С тех пор, как я окончил университет, у меня не хватает воли экономить на обедах и пиве, чтобы вдохнуть еще раз ни с чем не сравнимый запах заветного корешка свеженапечатанной книжки или провести ладонью по шершавым страницам какого-нибудь «фолианта» из букинистического магазина. Если я покупаю книги, то малого формата и в мягком переплете: так и дешевле, и в метро читать удобней, и в карман влезает. Такого рода книжку «Новомученики Балканские» я купил недавно в лавке Татьянинского храма, больше для очистки совести (купил же хоть что-то!), чем из интереса. Однако этот небольшой сборник житий новомучеников, пострадавших в Османской империи, поразил меня до глубины души.

Поразительно в нем, в первую очередь, ощущение бесспорной достоверности описываемых событий, которое в данном случае не обманывает: большинство житий написано со слов непосредственных свидетелей (в некоторых случаях называются их имена), содержит множество деталей, которых просто невозможно было бы придумать, имен, географических названий и т. д. Обстоятельства, которые ставят героев книги перед необходимостью выбора между спасением собственной жизни и свидетельством об истине, также по большей части по-житейски понятны, узнаваемы и даже как-то, на первый взгляд, излишне банальными… Пятилетний мальчик с друзьями убежал из дома и залез воровать арбузы на бахчу одного турка; его поймали и, обрезав, насильственно сделали мусульманином; он смог вернуться к родителям и долго скрывался, пока на него не донес брат невесты, повздоривший с ним из-за денег… Двое турок грязно приставали к девушке-христианке, ее брат с односельчанами хорошенько намылил им шеи, и неудавшиеся насильники оклеветали его перед властями как вероотступника из мусульманства… На пирушке несколько подвыпивших греков, дурачась, обменялись головными уборами с присутствовавшими там мусульманами, на следующий день одного из них обвинили в том, что он принял ислам, а сегодня вновь стал христианином… Молодого портного оклеветала отвергнутая им знатная турчанка, а красивую девушку — богатый турок, захотевший взять ее к себе в гарем и т. д… Во всех этих случаях, чтобы спасти жизнь, а заодно и получить более высокое и спокойное место в обществе, достаточно было, пусть даже временно и формально, принять ислам. Тем не менее, все эти, по большей части, простые и отнюдь не экзальтированные люди, чье скромное социальное положение в обыденном сознании менее всего связывается с подвигом и отстаиванием истины: крестьяне, ремесленники, рабочие, лавочники и мелкие торговцы, поденщики и т. д. — отказались предать свою веру с поражающим современного человека мужеством, душевным благородством, «дерзновением и свободой». Сам по себе этот факт с не меньшей силой, чем чудеса, сопровождавшие подвиги мучеников, должен заставить читателя задуматься над истинами той веры, которая сделала героями людей, в своей обычной жизни далеких от героизма.

Не менее интересны и рассказы о том, как сами мусульмане, внезапно прозрев, становились христианами, заранее зная, что за этот шаг им придется поплатиться своими жизнями или, в лучшем случае, обречь себя на постоянное бегство от преследования властей. Причиной, побудившей их к столь мужественному поступку, могла быть или стойкость христианских мучеников, свидетелями которой они стали, или чудеса, увиденные ими, или, наконец, причины, оставшиеся навсегда неизвестными. Так один крестьянин, еще в детстве обращенный в ислам и с тех пор говоривший только по-турецки, в восьмидесятилетнем возрасте вдруг неожиданно для всех объявил себя христианином и после многих мучений и издевательств был убит. Какое тайное чудо подвигло столь почтенного мусульманина стать христианином и умереть за свою веру, никому узнать так и не удалось: от природы он был неразговорчивым и не любил болтать по-пустому, — однако этому старику можно верить и от его немногословного свидетельства об истине просто так уже не отмахнешься.

Следите за обновлениями сайта в нашем Telegram-канале