Люди в черном, или очерки бурсы XXI века

Эти люди иногда появляются среди нас. Но чаще всего мы их не замечаем. Потому что внешне они мало чем отличаются от своих собратьев-студентов. Пожалуй, некоторые опрятнее. Одеты скромнее. В общем, не бросаются они в глаза. Но все меняется, когда вы попадаете к ним. Тогда они повсюду. Часто ходят не по одному. Одеты в черное. Вас они тоже не замечают. Хотя… Корреспонденту ТД Марии Зубаревой удалось обратить на себя их внимание. Кто же такие эти люди в черном?

Here come the men in black, galaxy defenders…

(из саундтрека к фильму “Men in black”)

Эти люди иногда появляются среди нас. Но чаще всего мы их не замечаем. Потому что внешне они мало чем отличаются от своих собратьев-студентов. Пожалуй, некоторые опрятнее. Одеты скромнее. В общем, не бросаются они в глаза. Но все меняется, когда вы попадаете к ним. Тогда они повсюду. Часто ходят не по одному. Одеты в черное. Вас они тоже не замечают. Хотя… Корреспонденту ТД Марии Зубаревой удалось обратить на себя их внимание. Кто же такие эти люди в черном?

Сайт студенческого журнала Московской духовной академии «Встреча»

Общежитие

- Вы не думайте только, ради Бога, что это самые лучшие, это самые рядовые охломоны. С которыми можно просто пообщаться. А если Вам нужно предоставить других охломонов – пожалуйста, любых на подбор, 500 человек. – с такими словами провожал меня протоиерей Павел Великанов, секретарь Ученого совета Московской духовной академии и семинарии (МДАиС). С ним и четырьмя его студентами мне и довелось познакомиться. Отец Павел не совсем прав. Из этих «охломонов» один кандидат наук (выпускник МГУ), второй сисадмин Академии (выпускник Бауманского)… не такие уж и рядовые.

Рядовыми они бывают на первых курсах. Вот тогда-то условия действительно полу-армейские, полумонастырские, а чем-то напоминают школу. Или детский сад. Представьте себе помещение бывшей Императорской конюшни. Комната, в которой спит 17 человек, без двери. А то, что называется дверью, выходит в комнату, где спит еще 17 человек, без двери, она выходит в комнату, в которой спит… правильно: еще 17 человек. Вот так живут семинаристы-«перваки», как мы бы их назвали. Здесь строгий отбой в 23:00. Но его не слишком строго соблюдают на первом курсе. Проверяют, конечно, но только один раз, сразу после отбоя. А если проверяющий дежурный помощник придет еще раз, это будет против правил. Так здесь не играют. Поэтому наговориться можно вволю. «По-моему, на первом курсе я переговорил обо всем – говорит третьеклассник (здесь классы, а не курсы) Александр. – Теперь мне с одноклассниками говорить о жизни не приходится. Теперь у нас в комнате спит три человека, а не 17 и засыпаем без диалогов».

Учеба

Каждый день, кроме воскресенья, с утра до обеда семинаристы, как и все студенты, учатся (лекции, семинары). Потом два часа отдыха и на первых курсах начинается самоподготовка. Т.е. студенты должны сидеть в огромном шумном классе и, теоретически, готовиться к следующему дню. За пять лет обучения нормальный семинарист может выучить четыре языка, не считая церковно-славянского: древнегреческий, латынь, 2 новых иностранных языка. Многие учат еще новогреческий и китайский. Для тех, у кого есть слух и голос, существует пение. Хор МДАиС считается одним из лучших на сегодняшний день.

Один день в месяце называется «академическим». Это выходной. Лучше даже сказать абсолютный выходной, потому что обычных выходных у семинаристов практически нет: они либо учатся, либо молятся. Даже для того, чтобы в большие церковные праздники (которые во всех церковных организациях выходные) уехать из Академии, нужно писать прошение, его должны подписать, если сочтут нужным. Да и делать это можно не часто. А вот в этот день (он обязательно должен быть не постным) все прошения подписываются и можно уезжать (далеко, правда, не уедешь), идти в лес на шашлыки – кто во что горазд. Семинария в этот день просто пустует.

Система

Может быть, главное отличие семинарии от института в том, что здесь не только учат, но и воспитывают. Для обозначения семинарии с такой ее особенностью придуман специальный термин «система». Разговор на эту тему обычно начинается с фразы: «Я не знаю, насколько это форматно…» Периодически перебивается словами: «но это не для печати…» По определению Антона (он, кстати, системный администратор Академии, правда, в обычном смысле), система – это совокупность условий, правил и обычаев, в которые попадает студент семинарии. За исполнением этих правил следят проректор по воспитательной работе и его дежурные помощники. Если провести аналогию, это как сержант и прапорщики в армии. Т.е. важен не столько устав, сколько то, как он применяется. Огромную роль играет то, каков дежурный помощник, каков студент и какие между ними отношения. Либо ты воспринимаешь себя членом живого организма, в котором все живет по любви. Либо у тебя формальное отношение ко всему происходящему и ты видишь только один закон.

«Мне кажется, - говорит Антон, - для формирования характера человека очень полезно пожить год, может быть, два в этих тяжелых полуармейских условиях, с дисциплиной. Особенно для тех, кто приходит после школы (сам-то он закончил Бауманский). Человек быстрее взрослеет. Другое дело, если приходит человек взрослый. У него уже другие цели, он сформировался и система уже не будет приносить ему такой пользы.»

Протоиерей Павел Великанов на фоне своих "охломонов"

«Но ведь мы все живые «человеки», - говорит отец Павел, - и в нас и того, и другого, и полно. Вопрос вот в чем: когда применять методы закона, а когда – благодати? И вот Божественная милость, которая явственно почивает на священноначалии Московских духовных школ… определяет, когда подходить к человеку со всей строгостью закона, а когда прощать то, чего не следовало бы прощать. А насколько эта мудрость и милость Божия почивает на священноначалии, напрямую зависит от того, как молятся за зде начальствующих те самые, которые в этой милости очень сильно нуждаются».

К примеру, один из моих собеседников Коля с самого начала не замечал в семинарии особых ограничений. «Те ограничения, которые здесь существуют: - говорит он, - то, что надо ходить на обед, на утреннюю и вечернюю молитву, то, что надо после отбоя спать, на уроке сидеть учиться, а домашние задания готовить – совершенно естественны и логичны. Это даже сложно назвать ограничениями. Это минимум общежития».

На то он и кандидат наук. Я, например, о своей студенческой жизни сказать такого не могу. Мне каждую сессию приходится заново убеждать себя в том, что экзамены надо сдавать вовремя.

Столовка

Трапеза в семинарии – это не только то место, где едят, но и то место, где выслушивают распоряжения администрации. Собираются все студенты и дежурный помощник проректора по воспитательной работе сообщает, какие планируются мероприятия и кто на какие послушания заступает. Там же «вылавливает» провинившихся.

Впрочем, когда трапеза- это столовка, то там действует закон: «Когда я ем, я глух и не разговариваю». Правда, как и любой закон, он действует во многом формально (т.е. иногда разговаривают, но шепотом). Забавно наблюдать такую картину: проходит дежурный помощник и столы перед ним замолкают, а следующие начинают разговаривать.

Личная жизнь

В семинарии, а точнее, в регентской и иконописной школах при МДА учатся и девушки. Вот только живут, учатся и трапезничают они порознь. На первых, вводных, лекциях, которые проходят вместе, они предпринимают попытки сесть вперемешку. Но это быстро пресекается словами строгого преподавателя: «Так, мироносицы – налево, апостолы – направо».

Итак, есть семинаристы. Есть «регентши» и «иконописицы». Считается, что последние изначально склонны к монашеству. Просто потому что замужней женщине, тем более матери, писать иконы нет времени. Да и из истории известно, какую строгую жизнь вели знаменитые иконописцы. А вот отношения семинаристов и «регентш» - всегдашний предмет баек. Например, таких. Поймал как-то семинарист золотую рыбку. Она, конечно, предложила исполнить три желания. Ну, тот первым делом попросил, чтобы кормили хорошо. Потом, как настоящий студент, чтобы занятий было только час в неделю. Ну, а напоследок, как настоящий христианин, чтобы войны больше не было. Рыбка ему: «послушай, я такая маленькая, а люди такие злые, это желание очень трудно исполнить…» На что семинарист, не долго думая сказал: «ну ладно, давай, чтобы все регентши были хорошими женами». И получил ответ: «Что-что ты там про войну говорил?» Известно, что девушки по этому поводу написали стихотворение с нехитрой главной мыслью – какой рыбак, такая и жена. А вообще отношения у них хорошие.

Это лишь первая часть публикации. Ждите скорого продолжения: «Люди в черном-2» в интернет-издании «Татьянин День». Как говорится, to be continued…

Читайте также:
Люди в черном-2, или очерки бурсы XXI века. Очерк второй
Сайт студенческого журнала Московской духовной академии «Встреча»

Следите за обновлениями сайта в нашем Telegram-канале